Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
А потом? Что будет потом?
Я скрючилась, подтянув колени к груди, вцепилась зубами в угол подушки, глуша рыдания. Не знаю, кого мне было жальче — погибших людей или себя. Вроде надо бы радоваться, что избежала костра, что жива, — но неизвестность, ожидавшая впереди, и одиночество страшили сильнее демонов.
Всхлип все же прорвался, потом еще один и еще. Я тряслась, давясь слезами.
На мою макушку легла ладонь, скользнула по волосам. Еще раз. А потом Дитрих просто сдвинул меня к стенке, вытянулся рядом и развернул, прижав к себе.
Проснувшись, я не сразу сообразила, где нахожусь.
Где я?
Я села, взгляд выхватил широкоплечий силуэт на фоне окна. Только сейчас я поняла, что последние дни — с того, когда Епифания поехала со мной из обители в храм, — в полудреме стерлись из моей памяти. Зато сейчас они нахлынули разом, оглушив, и на несколько мгновений я забыла, как дышать.
— Доброе утро. — Знакомый голос прогнал наваждение.
Я вспомнила, как прижималась к Дитриху ночью, зарделась. Зачем-то подтянула к груди покрывало, даром что спала в рубашке. Мы так и ночевали в одной постели? Нет, я со стыда умру, если спрошу!
— Доброе…
Я неуверенно подняла взгляд. Мужчина отошел от окна, и я ойкнула. Как была, сидя, поползла на кровати, прижимаясь к стене. Это был не Дитрих! Такой же высокий и широкоплечий, но волосы светлые и лицо… Но голос?!
— Не бойся, это я.
— Артефакт, меняющий внешность? — вспомнила я.
— Да. Надел, чтобы немного привыкнуть — магия фонит. И чтобы привыкла ты, но не подумал… Я не хотел тебя пугать.
— Я не испугалась, — соврала я.
Он улыбнулся.
— Конечно. Ты очень храбрая, Эвелина. Кувшин и таз на столе, там же полотенце. Позовешь, когда оденешься.
Он скрылся за дверью. Я торопливо начала приводить себя в порядок.
