В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Лейтенант отзвонился от имени Громова и сообщил, что они подъезжают.
Медбратья мялись на крыльце, кутаясь в накинутые поверху куртки. За стеклянными дверьми виднелась каталка, которую они готовились выкатить по первому сигналу.
Знакомый хирург, по совместительству главврач госпиталя, стоял в стороне от крыльца и курил. Увидев тормозящий едва ли не у крыльца «гелик», от души выругался.
Петр умел читать по губам. Ему не составило труда расшифровать всё, что думает про него Григорий Маркович Одуров.
Ничего… Он про себя и не такое слышал.
Заглушив двигатель, Громов повернулся к Ольге. Та настороженно смотрела на него."
"— Выходим. Хотя, подожди. Ребенка приму.
Не дав ей возможности ответить, Громов спрыгнул на землю, вскинув руку в знак приветствия:
— Григорий Маркович, давно не виделись!
— Разве, Громов?
Одуров его латал. И не только его. Парней, близких ему, — тоже. Лучший военный хирург, которого пытались перетянуть многие частные клиники города. Пока Одуров держался. Не только из-за патриотизма и любви к военным.
Генерал тоже подкидывал деньжат. И точно знал, что его примут в любое время дня и ночи.
А главное, напишут то, что надо. И кому надо.
— Конечно, Григорий Маркович, — оскалился Громов.
— Я бы твою ха… Я бы тебя ещё с удовольствием месяца два не видел, Петр Михайлович.
Одуров подошел к нему, они пожали руки.
— Что у тебя? — перешел к делу хирург, оглядывая его критическим взглядом и сразу подмечая все ссадины.
— Женщина с ребенком…
Петр кивнул в сторону заднего сиденья. Григорий вскинул кверху брови.
— Ну давай, посмотрим.
Петр открыл дверцу и заглянул в салон. Ольга по-прежнему сидела, прижимая к себе спящую дочку. В глаза мужчине бросилась напряженная поза. Сейчас Оля напоминала ему женщину, готовую драться за своего ребенка.
Значит, вот как ты его воспринимаешь, Оля…
Ой, зря.
Честно.
Им двигали даже не эмоции — голимые инстинкты, отточенные за годы службы.
Громов подался вперед, не замечая, как верхняя губа дернулась кверху. В какой-то момент мужчина полностью растворился в ситуации, попав в коллапс собственных эмоций.
— Оля-я, — хрипло протянул Громов, всматриваясь в девушку.
