Да и не было у меня никогда такого острого ощущения, что я живу, а не просто заполняю день за днем мелкими, обыденными вещами. Что было там, дома? Какие-то особенно не затрагивающие душу горести и радости. А еще перманентное состояние ожидания чего-то особенного…
И вот оно, особенное, здесь и сейчас. Меня, Соню Иванову, представляют народу! Как королеву! Как жену!
Гневаться ли на непредсказуемую леди-Судьбу за такие перемены, или, наоборот, благодарить ее? Поживем — увидим. А пока что лучше перестать задаваться философскими вопросами, тем более что Рейн как раз закончил говорить правду. Теперь все будут в курсе того, что я — не София Ласкер, а тэгуи с таким же именем из другого мира, мира закрытого. И если кто-то этому не поверит, этого будут уже не наши проблемы.
Рейн крепко сжал мою ладонь и еще раз осторожно провел кинжалом по уже нанесенной ране; то же он проделал со своей рукой. Затем поднял руки вверх и показал всем, как, собираясь в единый ручеек, кровь течет по нашим рукавам, а потом и капает на возвышение. Вероятно, это жуткое зрелище чего-то да значило, раз толпа онемела и притихла, и новых ядовитых выкриков не последовало.
У меня начала кружиться голова — от усталости, от вида крови, от холода — ведь стояли мы на ветру, открытые дождю. Было бы ужасно неудобно свалиться в обморок во время такой важной церемонии, но я была к этому очень близка. Пора сказать королю, что королева, то есть я, сейчас торжественно грохнется ему под ноги…
Вдруг каркнул ворон. Я нахмурилась — уж слишком отчетливо и ясно прозвучало это хриплое «кар-р-р». Оглянулась, и увидела в небе черную точку, стремительно увеличивающуюся в размерах.
Король продолжал держать наши руки вверху, кровь текла, толпа чего-то ждала, а ворон все приближался. Мое бедное перенервничавшее сердце екнуло, когда ворон снизился и полетел прямо на нас с королем. Я уже могла хорошенько его разглядеть.
Да что эта птица себе позволяет? Летит прямо на нас! Прямо — в нас!
— В-ваше Величество, — пискнула я.
Его Величество не услышали меня. Ну, ладно, Рейн меня не услышал… но почему он не видит обезумевшего ворона? Почему никто не реагирует на наглую птицу, которая намерена в нас врезаться?!
Ворон чуть изменил направление и — вот же гнусное создание! — нацелился на корону Рейна. Король небрежным движением «отбил» летящую птицу в сторону, как волейболисты отбивают мяч, и мяч, то есть ворон, гневно каркнув, пропал.
Прямо взял и пропал.
Толпа сделала вид, что ничего не былою.
