Преодолеть этот путь по стене мог только здоровый, физически сильный и подготовленный человек. Подготовка у Валентина была. Всего остального — не было. Но и другого шанса выбраться на ум не приходило.
Шагровский еще раз повторил про себя очередность движений и сделал первый шаг.
Левая нога — вперед, правая рука — вверх! Оторвать правую ногу от опоры, приставить! Левая нога — на уступ…
Мышцы живота напряглись, боль прострелила тело навылет — от раны и до правого плеча, разорванного о камни ущелья. Валентин закричал, но рук не разжал. На коже выступила холодная липкая испарина. Но надо было двигаться дальше — зависнуть на стене означало упасть. Сможет ли он снова проделать этот же путь после удара о воду? Проверять не хотелось!
Проклиная боль и слабость, Шагровский бросил тело вперед.
Только не промазать, не сбиться с ритма!
Он опять заорал от боли, зацепив рукоятью кинжала о камень. В глазах потемнело. Чувствуя, что теряет сознание, Валентин все-таки завершил четвертый шаг и замер, вцепившись пальцами правой руки в небольшую выбоину в скале. Теперь самое трудное, требующее работы мышц. Ягодицы, пресс, бедра, спина, руки — будет задействовано все.
Теплая струя крови из растревоженной раны текла в паху и по внутренней стороне бедра. Зеленые мухи перед глазами уже не мелькали — водили неспешный хоровод, и эта мерцающая мертвенным светом метель мешала Шагровскому собраться для последнего шага.
Собрав в кулак остатки сил, волю и желание выжить, Валентин кинул себя вверх и вправо. Он слышал, как что-то хрустит внутри, раздираемое беспощадным, острым клинком, как бежит по животу горячая, липкая кровь, но перенес вес на правую ногу и…
Он дотянулся до уступа и вогнал разбитые пальцы в проточенный тысячелетиями желобок. Правую приставить! Приставить! Шагровскому казалось, что воздух сгустился, замерз, превратился в желе, и это желе колышется, сопротивляется его рывку и расходится трещинами под его весом. Шагровский продавил воздух, приставил ногу и замер на карнизе.
Он сделал это. Не умер, не упал — сделал.
Медленно, чтобы не вспугнуть удачу, Валентин развернулся к скале спиной и сполз по камню. Он бы лёг, но лечь здесь не получалось. Хотя бы посидеть. Бурое пятно расползлось по рубашке и было заметно даже на темных, грязных штанах. Из-под рукояти кровь уже не сочилась — текла.
Минуту. Не больше. Сидеть нельзя. Умрешь.
— Я не хочу умирать, — сказал Шагровский пещере. — Слышишь, я не хочу! Я не умру. Я знаю — я не умру.
