Он еще раз увидел ее улыбку, услышал голос, ощутил прикосновение. Значит, все было не зря. Спустя двадцать лет после их расставания Мириам, все такая же маленькая и хрупкая, не потеряла ни своей стати, ни своей огромной необъяснимой силы духа, ни своей красоты.
Если не придираться к деталям (а Иегуда не собирался этого делать) она по-прежнему была молода, во всяком случае, казалась молодой.
— Ты голоден? — спросила она. — Хочешь поесть?
— Как ты нашел меня?
Иегуда пригубил терпкую рубиновую жидкость. Вино, которое Мириам налила в глиняную кружку из греческого узкогорлого кувшина, походило цветом на кровь.
— Люди говорят о тебе, Мириам. Те, кто помнит Иешуа, помнят и о тебе. Слухи ходят в Ершалаиме, в Александрии, в Риме. Минеи рассказывают об истинной книге, которую якобы ты написала, но никто ее не читал и списков не видел, а Иаков кричит на каждом углу, что нельзя верить бывшей блуднице. С его слов — ты, живя в Эфесе, отказалась от веры отцов, от веры в Иешуа, а стала поклоняться Артемис и служить ее храму…
Она рассмеялась негромко, сняла с полки завернутый в полотно хлеб, разломала на куски, положила их на плоскую глиняную тарелку, украшенную здешним орнаментом, и села за стол, напротив Иегуды.
— Я? Служу Артемис?! И люди верят в это?
— Кто-то верит, кто-то нет… Мне было важно одно слово — Эфес.
— Я не хочу лгать тебе по поводу веры отцов, Иегуда. Скажу только так: если бы Он был, неужели Иешуа умер бы в тот день? Но потерять одного Бога, еще не значит служить другому. Мне есть кому служить, мне есть о ком помнить, с кем советоваться и у кого просить прощения. И мне больше не нужно ждать машиаха. Для меня он давным-давно пришел…
Иегуда лишь кивнул и, столкнувшись с Мириам глазами, не отвел их, хотя хотел. Это было так непросто — смотреть ей в глаза так, чтобы не открыть душу. Даже спустя годы сердце его билось быстрее, когда Мириам сидела рядом.
— Я не писала никакой книги, Иегуда, — в голосе ее слышалась усталость, не сегодняшняя усталость, не утомление прожитым длинным днем, рабочими хлопотами, дорогой к дому. Прожитые годы вдруг легли на ее плечи, долгие, полные событий и страданий. — Всего лишь несколько раз говорила с Иаковом еще до того, как он объявил себя главой Ершалаимской церкви. И, как это не огорчительно для него — никогда не была блудницей.
Мириам покачала головой.
— Ты знаешь далеко не все. В чем-то мой грех больше, чем грех прелюбодейки.
