Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– Такая ценность в семье самого обычного человека! И никто ничего не знал? Даже его жена?
– Жена сказала, что он хвастался серьгой, когда ухаживал. Показывал ей. А потом уже не показывал и не вспоминал.
– Тонечка, но ведь жена вполне могла сказать тебе неправду!
– Мама, мне так не показалось.
– В любом случае драгоценность теперь принадлежит ей.
– Вот это точно, – сказал Герман. – Она не краденая, государство изъять ее не может.
– Зоя? – сама у себя спросила Тонечка. – Зоя отравила мужа?
– Вполне возможно, – сказал Герман, поглядывая на нее.
– Мы точно не знаем!
– А что Света прятала в часах? – спросила Настя. – И куда они делись?
– Мы не знаем, Настюш, – отозвалась мать.
– А может, ключ от банковской ячейки! – выпалила Джессика. – А?! Я в кино видела! Там все искали ключ от ячейки!..
– Ключ не поместится в часы, Джессика.
– А может, он маленький совсем, Марина Тимофеевна!..
– Ну, что-то в них было такое, из-за чего их украли, – продолжала Тонечка, раздумывая.
– Ее убили из-за часов, – сказала Настя. – Это точно.
– Может, ты и права, – неожиданно согласилась мать. – Мне нужно подумать как следует…
– Получается, что Светку и Василия убил один и тот же человек? – вдруг спросил Аллилуев. – Или нет, не получается?
– Скорее всего один и тот же, – сказал Герман. – Сначала ее, потом его.
– Но если это Зоя, – продолжала размышлять Тонечка, – зачем ей убивать Дольчикову? Ну, хорошо, мужа – чтобы получить в свое распоряжение сокровище.
– А может, из ревности! – предположила Джессика. – Это запросто!
– Так из его подружек можно женский батальон сформировать, – сказал Аллилуев. – Или два! Это всем известно! Всех перебить – мороки больно много!
– Да, – Марина Тимофеевна покачала головой. – Как теперь все это просто! Женатый взрослый человек, а все вокруг, ближние и дальние, прекрасно осведомлены о его амурах. Жене только посочувствовать можно.
Аллилуев смутился:
– Да я и знаю только двоих, – пробормотал он.
– Милу?! – подпрыгнула Настя. – Какую Милу?! Которая подружка? С которой они учились?
– Ну да, – Аллилуев удивился. – А что? Ты ж сама у меня про нее спрашивала. И поговорить хотела.
– Которая на съемке «хлопушкой» хлопает?! Даня, помнишь, тогда на «Мосфильме»?
– Смутно, – признался Даня.
– Настя, ты знаешь что-то еще? – спросила Тонечка. – И что за Мила, я не поняла.
