Ночью сквозь толщу леса доносится шепот хищников. Здесь каждое движение может привлечь опасность, и лишь осторожность — ключ к выживанию. Пока я прячусь в корзине, огромный медведь близко подходит, готовясь напасть. В этот момент всё зависит от моего решительного удара....
Последние крупицы сознания смешивались в лаве эмоций, которые горели и пылали от каждого прикосновения Севера и этого мощного тела, которое вдавливало меня в матрас, не в силах сдержаться.
- Север, не надо...
Я упиралась ладонями в его пресс, чувствуя, как он подрагивает под моими руками, понимая, что Север уже увлекся настолько, что едва ли слышит мои ничтожные попытки остановить то, что я сама хотела.
- Нельзя!....
В этот раз получилось немного громче и вроде даже чуточку увереннее, вот только тело продолжало наливаться сладостной негой, требуя разрядки и фейерверка с полным крышесношением, и я не могла оторвать своих рук от горячей ароматной кожи Бера, даже когда он приподнял голову, облизнув свои влажные от поцелуя губы и пытаясь понять, что я там под ним пищу.
- Нельзя? - хрипло выдохнул Север, не сдвинувшись с меня, лишь упираясь мощными руками по обе стороны от моей головы. Он словно пытался сосредоточится на этом слове, совершенно не понимая его значения, даже когда я замотала головой, жестом показывая, что нет.
- Почему? Что-то случилось?
Север напрягся, и его черные брови нахмурились, пока он внимательно прислушивался ко мне, чего, кажется, делать совершенно не стоило, потому что тело вопило во все горло, чтобы он продолжал и не смел останавливаться.
- Я Лютому пообещала, что сегодня мы будем просто спать!
Черные брови резко взметнулись вверх, когда Север выдавил:
- Ты серьезно?
- Да.
- Ты уверенна, что нам надо остановиться?...
АУЧ! Мурашки принялись бегать еще сильнее, буквально рисуя на моей кожей жирное и большое «НЕТ», вот только я же пообещала. Поэтому тяжело сглотнув и собравшись с последними крохами своей выдержки, я выдохнула предательски хрипло, и явно дрожа:
-Да....
Бер снова не шелохнулся, и в его синих глазах было полное и абсолютное и лукавое осознание того, что я говорю совершенную ложь, которую он, конечно же, чувствует.
