Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
Давай после зимы, я прошу тебя, я не выдержу еще одно приключение, - в его глазах был самый настоящий испуг. – Мне кажется, нам нужен еще один принц, чтобы хотя бы на пару лет посадить тебя дома.
- Драс…
- Нет, нет и нет, королева, можете отрубить мне голову, а лучше ноги, как вы обещали поступать с предателями, но я из этого дома ни ногой, все, - он дал понять, что разговор окончен и ушел в спальню. Там он тоже не успокоился, и ходил сейчас по маленькой спаленке как тигр в клетке, бормоча.
- Все, иди обратно, обещаю, что до следующего лета мы живем здесь, дома.
- Ну, надеюсь, это не хитрый ход, как всегда.
- Нет, что ты там говорил про нового принца?
Через день уезжали харкамы. Их люди собирали повозки и телеги. Утром Улааль с Браном отправился в Сорис, куда мы должны были прибыть с Драсом и лапахи, груженые лесом. Еще до холодов мы получим с юга фрукты и сахар, кофе и ткани.
- Спасибо, Харэм, я не забуду то, что ты сделал для нас. Юта не решилась? Я думала, она сможет принять решение, - почти шепотом я сказала Харэму, когда мы вместе пили чай возле нашего дома. Юта не выходила. Его люди были готовы отправиться по первому сигналу.
- Вы специально обозначили для нее временные рамки?
- Она должна понять еще кое-что, Харэм…
- И что же?
- Что есть ситуации, когда не все зависит от нее, и в такие моменты нужно очень быстро принять решение, оценить, что для тебя важно, а что нет.
Мы шли к лошади, Драс и Бор шли за нами. Я видела грусть на лице Харэма и неудобство, но в то же время радость на лице Бора. У всех были свои ожидания и свои планы на это время, на время, когда на наших землях снова будет мир.
- Я всегда рад вам, королева, Драс, - он поклонился нам, Бору и запрыгнул на лошадь.
- Где моя лошадь? – у двери дома стояла Юта. Она была одета, за плечом ее был мешок. Лошадь Харэма встала на дыбы, когда он пытался остановится.
- Приведите лошадь для моей жены, - крикнул Харэм своим людям. На его лице не было удивления, как и на моем.
Я знала, что, если установить рамки, человек быстро понимает, что для него действительно ценно, и сколько он может сделать.
