Шаг в палеолит — читать онлайн бесплатно полностью

Сидя рядом, она задумчиво смотрела на Угоха своими большими тёмными глазами, гладила его искалеченную руку и нежно отирала его потное лицо. Одна. Тихая, спокойная, малоразговорчивая. Это и была Ша-Ша. Она не просто приходила ухаживать, нет, она так и жила рядом с Угохом в его чуме.

Шаману что, три сидят или одна, без разницы, есть рядом кто-то – ну и прекрасно! А та ли, другая…

Угох почти две руки дней пребывал в полубредовом состоянии. Первое его чёткое ощущение – это нежная ладошка, гладившая его по лицу.

– Мама? – спросил Угох.

А потом разглядел в неровном свете маленького костра – нет, не мама… другая. Он поднёс искалеченную руку к глазам. Страшное зрелище. Откинув с себя шкуру, посмотрел на то, что когда-то было его ногой. По поверьям Старых Людей, когда человек теряет часть тела, то он как бы теряет и своё имя и, пока не обретёт другое, не может говорить «я». С тех пор Угох говорит о себе только в третьем лице. Вот такие прикольные заморочки.

– Мама… – прошептал потрясённый Угох, глядя расширившимися глазами на безобразную культю, и потерял сознание."

"Потеря сознания, как ни странно, перешла в долгий лечебный сон. А вот когда он проснулся… По-русски говоря, Угох впал в жуткий депрессняк, ушёл в штопор отказа. Угох хотел умереть. Он просил шамана, который приходил проведать, как идёт процесс заживления, умертвить его, но шаман отказал ему. Ещё бы, прервать такой интересный опыт! От греха подальше от Угоха убрали все опасные предметы. А поди попробуй задуши себя руками! Думается, вряд ли такое кому-то удалось. Угох уполз бы в степь, пусть его кто-нибудь там сожрёт, но сил хватало только чуть приподняться и тут же обессиленно упасть. Он пытался не пить, но организм оказался сильнее и предал его, он пытался не есть, но девушка Ша-Ша молча совала ему в рот куски мяса, не такие уж и великие, если честно. Угох плевался, кричал на неё, гнал, истерил по полной.

– Нет, – тихо говорила Ша-Ша, – я не уйду.

Сколько бы всё это продолжалось, неизвестно. Только в один из приступов истерии, когда Угох, как всегда, кричал, что в голову взбредёт, на вопли «Дай мне нож, женщина, я сам себя зарежу!» молчаливая, тихая и, казалось, где-то покорная Ша-Ша вдруг дала… нет, не нож. А с размаху маленькой, но весьма тяжёленькой ладошкой по морде Угоху! Раз, другой, аж искры из глаз брызнули.

– Прекрати орать! – немного повысила голос Ша-Ша и – бац по роже! – Как смеешь распускать сопли, ты, – бац по роже! – сын самой великой женщины, которую я знала! – Бац, бац! – Она сгорела бы со стыда, увидев, во что ты превратился! – Бац! – Я принесу самый большой нож и сама тебя зарежу! – Глаза девушки метали молнии, кроткий и тихий голос бил не хуже крепких ладоней.