Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
– Разве не ты выбрал Каспарова? вместо секса? – ною я.
Когда открываю глаза, вижу у Нолана на губах легкую улыбку.
– И ты думаешь, причина в том, что с тобой я хочу играть меньше, чем с Каспаровым??
– Конечно. Почему же еще… О. – Я вновь закрываю глаза. – О.
– Я могу поцеловать тебя?
– Но игра…
– Я сдаюсь. Ты победила. Я могу поцеловать тебя?
– Нет! В смысле… зачем?
– Потому что хочу, – терпеливо объясняет Нолан. Почему я так взволнована, когда он абсолютно спокоен? – А ты нет?
– Я…
Хочу? В этом нет ничего удивительного.
Возможно, проблема в том, что я хочу этого слишком сильно. Слышу, как произношу это вслух, поднимаюсь на носочки и повторяю свой странный поступок – легко касаюсь губ, будто мне тринадцать и я прячусь с парнем за фитнес-клубом.
Не сказать чтобы он был так уж хорош. По крайней мере, не сразу. Точно неплох, но я чувствую легкую нерешительность, отстраненность, и тогда мне кажется, что поцелуй был ошибкой. Просто не судьба. Два корабля в узком канале ночью проходят мимо и плывут каждый своей дорогой.
Но затем что-то происходит. Возможно, причина в том, что Нолан наклоняет голову. Меняет напор. Сильнее вжимается в меня – и все меняется.
Он все-таки хорош. Теплый и напористый, внимательный и потрясающий на вкус и…
Где-то в доме хлопает дверь.
– О, вы уже вернулись, – Эмиль. Стоит в дверях, торопливо пытаясь завязать халат. – Чем занимаетесь?
Я бросаю на Нолана взгляд, думая о том, что Эмиль – его друг. Так что бремя придумывать правдоподобную отговорку должно лечь именно на него. Проблема в том, что Нолан не отрывает от меня глаз – зрачки расширены, губы припухли.
