Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Мама схватила меня за запястье и попыталась заглянуть в глаза, но взгляд ее метался из стороны в сторону, и ей не удавалось сфокусироваться. Потом она зловеще расхохоталась:
— Он УМЕР в горах! УМЕР — а не живет. Мы были на каникулах. Катались на лыжах. Он катался. Он виноват. Адам. А перед тем… раньше… до того, как они поехали… знаешь что? Знаешь, что он сделал со мной? — шипела мама.
Внезапно ее взгляд стал полностью осознанным.
— Я была умной. Отлично училась. В Оксфорде. Вся жизнь лежала передо мной. А потом Адам все разрушил, потому что убил Уилла.
— Он убил моего отца? — хриплым голосом перебила я.
Мама обмякла на своем стуле."
"— Они этого не сказали. Сказали, произошел несчастный случай. Но Я ЗНАЮ! — Теперь она снова кричала. — Я ЗНАЮ! Они поднялись в горы, и Адам вернулся, а Уилл — нет. Он умер. Это его вина. Адама. ВОТ ПОЧЕМУ Я СТАЛА ТАКОЙ! ВОТ ПОЧЕМУ! А перед тем он, он, он…
— Что?
Мама взмахнула рукой.
— Я не могу тебе сказать. Это слишком жутко… Тебе не надо знать.
Она привстала со стула и сразу рухнула на пол. Я просунула руки ей под мышки и усадила назад.
— Знаешь, давай-ка я отведу тебя спать.
— Уилл Кэссиобери, — бормотала она. — Уилл Кэссиобери. Единственный мужчина, которого я любила. А все остальные — полные придурки. Оставайся одна, моя дорогая девочка, — едва ворочая языком, мама помахала пальцем у моего лица. — Оставайся одна. Не впускай мужчин в свою жизнь. Пустая трата времени. Они все разрушают.
Я оттащила ее в кровать и накрыла одеялом.
— Уилл Кэссиобери? Так звали моего отца?
Но мама уже спала.
37
Январь 2020 года, Верхняя Савойя, Франция
Адам
Стыдно признаваться, но когда я услышал, что дорогу в Ла-Мадьер занесло, то сначала испытал облегчение. Может, мне и не придется тащиться на курорт. Может, удастся избежать этой пытки — опознавать тело брата, пролежавшее в снегу больше двадцати лет…
Мир стал таким тесным! Добраться в любую его точку не составляет труда, правда? Поэтому, хоть я и находился на другом краю света, когда мне позвонили, всего день спустя я уже здесь, во Франции.
После того происшествия я поступил как трус — просто сбежал. Не мог выносить боли в глазах родителей, хоть они и старались изо всех сил не винить меня.
