Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Я не могу вспомнить, кто где сидел изначально и кому какая тарелка предназначалась, но точно знаю, что Кэсс не было во главе стола — там восседал Кэмерон. А это означает, что перед ней его еда. В панике делаю вид, что споткнулась, и разбиваю наверняка очень дорогой хрустальный декантер о край твердой мраморной столешницы.
Все вскакивают со своих стульев, хватают салфетки и начинают судорожно промокать винные лужи, пока я суечусь вокруг стола, многословно извиняясь. Кэмерон едва сдерживается, явно не желая орать на меня при клиентах, но в то же время отчаянно об этом мечтая.
— Пожалуйста, извините, — бормочу я и уношусь на кухню за бумажными полотенцами, после чего присоединяюсь к клиентам, которые пытаются вытереть вино. — Даже не знаю, как такое могло случиться. Наверное, споткнулась о край ковра, хотя это меня нисколько не оправдывает…
Бросаю исподтишка взгляд на тарелки с ризотто — мне удалось забрызгать вином почти все, но не совсем.
— Боюсь, ужин не пригоден в пищу — я не могу допустить, чтобы вы его ели, потому что тут повсюду осколки, да еще такие мелкие, что многих и не видно.
Спасибо тебе, Господи, что декантер, ударившись о мрамор, разлетелся на крошечные острые брызги.
— Мне остается только извиниться за неловкость Милли, — добавляет Кэмерон, до сих пор с трудом сдерживающий гнев. — Естественно, чистка за наш счет, и если что-то из вашей одежды пострадало так, что не подлежит восстановлению, мы возместим вам стоимость.
Наверняка он имеет в виду — из моей скромной зарплаты, но сейчас мне все равно. Люди должны заплатить за то, что сделали с моим отцом, но я не собираюсь убивать невинных, и особенно эту жалкую недотепу Кэсс.
— Но есть и более неотложный вопрос, Милли, — напыщенно продолжает Кэмерон, — ведь наши гости остались без ужина. Сейчас слишком поздно, чтобы забронировать им столик в приличном ресторане, даже если они согласятся выйти по такой ужасной погоде, поэтому скажи: сможешь ли ты быстренько приготовить еще что-нибудь, когда уберешь?
— Могу сделать сырное фондю, — предлагаю я.
"— Пожалуйста, не беспокойтесь, — обращается к ней Адам и, проходя мимо, легонько трогает меня за плечо.
Мне с трудом удается не поежиться.
