Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Я знаю, что должна бы рассердиться на него за то, что он заказал, не спросив, но его обычное высокомерие кажется мне вдруг обаятельной уверенностью.
— Что такое genepis? — спрашиваю я.
Он снова разворачивается ко мне.
— Это горный ликер. Тебе понравится, вот увидишь. На цвет не обращай внимания… Ладно, хватит обо мне. Как насчет вас с Уиллом? Он как, «тот самый»?
Я краснею.
— Я не могу с тобой об этом говорить. Вы же братья.
Он заговорщицки склоняется к столику:
— Честное слово, я ему не скажу.
Я смеюсь.
— Я тебе не верю.
Адам наклоняется еще ниже и глядит мне прямо в глаза.
— Напрасно, — говорит он.
Зрачки у него черные, огромные. Меня охватывает какое-то странное чувство, и я отклоняюсь на спинку стула, ощущая себя виноватой. Официантка приносит нам ликер, и мы молча пьем его из элегантных рюмок. Адам по-прежнему пристально смотрит на меня.
— Вкусно, да? — спрашивает он.
Я киваю; от алкоголя в горле у меня печет. Ликер необычного бледно-зеленого цвета, с насыщенным вкусом и очень сладкий.
— Да. Очень. Определенно, после него мне уже не стоит вставать на лыжи."
"— Не важно — выгляни в окно, — говорит Адам, указывая мне за спину.
Я оборачиваюсь посмотреть и понимаю, что за время, пока мы обедали, погода полностью переменилась. На улице валит снег, сверху нависла огромная туча.
— Ого, ничего себе! — говорю я.
— Да уж, — Адам кивает, отпивая еще ликера. — Погодка не для катанья. Можем засесть здесь и напиться.
Я делаю новый глоток зеленоватой жидкости, приятно покалывающей губы.
— О’кей, — отвечаю, сама не понимая, на что согласилась; из-за выпитого мне как-то все равно.
Адам снова склоняется над столом.
— Итак, ты рассказывала мне про Уилла…
Я улыбаюсь.
— Ничего подобного. Ты пытался меня заставить рассказать про Уилла. Это совсем не одно и то же. — Кручу в пальцах тонкую ножку рюмки, слегка покачивая ее.
— Ты здорово рассердилась на него вчера за ужином.
Ставлю рюмку на стол. Я думала, этого никто не заметит. Я что, совсем не умею скрывать свои чувства? Вообще-то мне казалось, что никто за столом не обращал на меня внимания.
— Да. Честно говоря, меня разозлило, как он учил меня кататься. У меня выдался непростой день. Но Уилл не виноват, да и сегодня все прошло куда лучше. Я больше на него не сержусь.
— Жаль, что он не смог прийти на ланч, — замечает Адам, откидываясь на спинку стула.
