Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
– Должно быть, вы всем нравитесь! И я никак не могу понять, как Верховенцев мог вас бросить!
– Он собирался, но не успел, – доброжелательно объяснила Лариса.
– А вы верили в то, что он… сможет?
– Поначалу нет. – Она налила в высокие рюмки плотное красное вино. – А потом чем больше думала, тем больше убеждалась, что это вполне возможно. Он бы, может, и не решился, но…
– Валерия его заставила бы.
– Думаю, да. От нее трудно было отвязаться. Понимаете, о чем я говорю? Есть люди, которых очень просто впустить в свою жизнь, а потом невозможно выгнать.
Федя сел на пол около стены, по-турецки скрестив ноги. Он слушал очень внимательно.
Лариса протянула Озерову крохотную чашку, и Феде тоже подала.
– Валерия именно такая? – уточнил Озеров, глотнув из чашки. – Вы ее имеете в виду?
Лариса кивнула."
"– Она только на первый взгляд просто… артистка, со всеми вытекающими из ее профессии последствиями. На самом деле она гораздо более глубокий… персонаж. И ей очень много нужно для самой себя, понимаете? Чтобы ей было удобно, красиво. Чтоб вкусно себя кормить. Чтоб возить себя на курорты и купать в ласковом море.
– Хорошо, – сказал Озеров после короткого молчания. – Если все так, почему вы ему не помогли? Почему вы не избавились от нее вместе, вдвоем? Если он один не мог справиться?
Она засмеялась.
– Я ведь тоже поняла это не сразу. Я долго думала, а потом решила устраниться. Я подумала, это наказание – когда-то я тоже увела его от жены, и вот все вернулось! И я решила, будто это правильно и справедливо.
– И разлюбили? – спросил Федька негромко.
– Мне показалось, что да.
– Так не бывает.
– Не бывает, – согласилась Лариса. – Сейчас я это знаю точно.
