Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
– Смотри, вон мусорка! Ну чего? Решай давай! – И он в разные стороны помахал объемистым пакетом. – Выбрасываем? Или, может, еще сгодятся вещички-то? А то выбросим, потом жалеть будешь. А?..
Ляля перехватила пакет, и вдвоем, раскачав как следует, они запулили его в высокий кузов мусоровоза.
– Вот так, – сказала Ляля, отчего-то страшно гордясь собой. – Вот так-то!..
Когда Озеров и Величковский позвонили в дверь, вдова Верховенцева играла на рояле. На площадку доносились далекие звуки, которые смолкли, едва задребезжал в глубине «адвокатской квартиры» старинный колокольчик.
– Что ни говорите, шеф, – пробормотал Федя, хотя Озеров молчал, – а режиссер-то наш покойный умел жить!.. Умел!.. Вот вы где живете? В панельной многоэтажке в Дегунино Восточном?
Озеров быстро на него взглянул.
Распахнулась высокая створка, и перед ними предстала вдова Верховенцева. На этот раз Федя Величковский все оценил сразу. На ней были джинсы, порванные, скорее всего, кем-то из пары Дольче – Габбана или тем, или другим собственноручно, и темно-синяя рубаха с закатанными по локоть рукавами.
– Здравствуйте, Федор, – сказала она как ни в чем не бывало. – Я правильно запомнила ваше имя?"
"– Абсолютно! – с излишней пылкостью вскричал смущенный ее видом Федя. – Абсолютно правильно, Лариса Николаевна. А это мой начальник Максим Викторович Озеров, он в прошлый раз… отсутствовал.
Вдова пристально посмотрела на Максима, даже голову немного склонила набок.
– Вы подрались? – неожиданно спросила она и спохватилась: – Проходите, проходите, пожалуйста.
Федя почему-то думал, что в квартире на этот раз будет пыльно и неуютно, – хозяева уехали, пропали, никто не смотрит за домом, и он постепенно приходит в запустение.
И ошибся.
В квартире стало еще уютнее. Даже на крышке рояля, которую Лариса бесшумно опустила, когда они вошли в гостиную, не было ни пылинки. Она немного помедлила, повернулась и сложила руки на груди.
– Вы хотите еще поговорить со мной о Виталии?
– Мы топчемся на месте! – объявил Федя.
Озеров неслышно хрюкнул и покачал головой.
– Помогите нам, Лариса Николаевна! Пожалуйста.
Она вздохнула.
– Я бы помогла, но… чем? Чем я могу помочь? И все-таки, что с вами случилось? – обратилась она к Озерову.
– Ну, меня тоже пытались… убить. Но я не давался. Вот результат, – то, что вы видите на моей физиономии.
Она кивнула, принимая объяснения.
