В коридоре квартиры Шейныловой, она озиралась поиски купальника. В последний миг память вспомнила про обещанный бассейн и его чистоту - идеальное место для любимого хобби – плавания. Красочный рекламный буклет подтвердил её догадки, готовя к незабываемому открытию в мире водных процедур....
Я действительно сильно испугалась и распереживалась. Это, поверьте, ужасно, когда на твоих глазах человек начинает так внезапно и стремительно угасать. Особенно если не знаешь причин происходящего.
А тут ещё Ниниэль со своими расспросами, страхами и обвинениями. У этой с перепугу вообще всё в одну кучу смешалось: что он мне сказал, и что я с ним сотворила, и что теперь будет, если в её доме помрёт сын самого Мелькора.
Отмахнувшись от нозящей тётки фразой, вроде: «Подите в сад, и без тебя тошно», сама побежала искать отца Ронана, чтобы что?.
В спальне отца, куда его поселили, Мелькора не оказалось. К сыну тоже не пустили. И вообще никто не знал, куда он делся. Оставалось одно средство поиска — кулон. Я очень рассчитывала, что он сработает так же, как тогда в библиотеке. Надежда оправдалась — шерл снова отозвался и привёл меня назад в ту же библиотеку.
Ридгон сидел за столом, уперев лоб в ладони и погрузив пальцы в седые пряди волос. Когда я вошла, он даже не шевельнулся.
— Это я виновата? — сердце болезненно сжалось при виде отчаяния отца, — Это всё из-за меня?
— Нет, что ты, девочка. — он поднял на меня красные, полные муки глаза.
— Тогда что? — часто моргая, чтобы смахнуть застилавшую взгляд пелену, я села на стул и взяла его руку в свои.
Все наши разногласия вместе с этикетами разом отошли куда-то на задний план. Передо мной сейчас сидел просто несчастный человек, которому очень хотелось помочь — если не реально полезным действием, так хотя бы участием.
— Ты теперь точно откажешься от брака… — вместо ответа, почти шёпотом обречённо сказал Мелькор, — И будешь в своём праве.
— Он умирает? — это был страшный вопрос, но я должна знать правду.
— Не знаю, Тина. Он считает, что да, я надеялся, что всё образуется. Ронан привёз эту болезнь из своих странствий, и никто не может определить её причину. Сперва сын был совсем плох, но потом ему стало лучше, и я поверил, что мы сможем справиться с недугом.
"Ридгон обхватил второй ладонью мои, продолжавшие сжимать его руку и опустил на них голову.
— Не знаю, на что я надеялся.
