Прошагавший через годы Отечественной войны танкист становится штрафником — человеком, кем не могут быть, но тем не менее оказывается. Его история сквозит легендами и смертельными баталиями, а душа несчастного прикована к безымянным местам, где жизнь узрела все формы: от тяжелых ранений до долгих месяцев в госпитале....
Даже советовались, кто поумнее и реальную картину боев хотел знать. Откровенничать никто из нас не стремился. Правду я рассказывал только Егору Севастьяновичу Шитикову. А преподавателям, пусть Бог меня простит, я не верил. Чтобы донести до курсантов реальные и эффективные приемы, надо самому под огнем побывать. Справедливости ради добавлю, что в преподавательской среде тоже прибавилось бывших фронтовиков. Хотя процент их был невелик"
"Меня назначили командиром отделения. Но уже с первых дней я понял, что придется заново проходить весь курс обучения со строевой подготовкой, химзащитой, снова зубрить уставы.
Наверное, это был бы неправильный шаг, но началось изучение «тридцатьчетверки», танка более сложного, чем наши Т-26 и БТ-7. Скажу, что я этого ждал с нетерпением и за учебу взялся с новой силой. Кто не воевал на старых легких танках с противопульной броней, тот меня не поймет.
Словом, настроение у меня, как и у многих курсантов, было приподнятое. Хорошие танки, победа под Москвой. Немцев отбросили, где на сто пятьдесят, где на двести с лишним километров. Наши войска полностью освободили Московскую и Тульскую области, освободили Калинин, Калугу, ряд районов других областей.
— Десяток дивизий Дед Мороз без единого выстрела из строя вывел!
— Куда они, дурачье, полезли! А хвалились до Урала дойти.
— Дойдут! Под конвоем.
Такое настроение курсантов всячески поддерживали политработники.
Мы продолжали учебу. Она длилась для меня три с половиной месяца. Планировали дольше. Но в середине июня я сдал экзамены и получил по долгожданному «кубарю» на петлицы.
