Прошагавший через годы Отечественной войны танкист становится штрафником — человеком, кем не могут быть, но тем не менее оказывается. Его история сквозит легендами и смертельными баталиями, а душа несчастного прикована к безымянным местам, где жизнь узрела все формы: от тяжелых ранений до долгих месяцев в госпитале....
Поиски брода в радиусе километра ничего не дали. Тогда лейтенант Зайковский сделал грубую ошибку. Он не хотел, чтобы две другие роты во главе с комбатом увидели наши потуги миновать плевую речку. Он приказал валить ивы танками. Дело пошло быстро, но шум и треск встревожили некоторых бывалых танкистов. Мы не знали, далеко ли немцы, они могли услышать шум.
— Продолжать, — скомандовал Зайковский.
Бросили два десятка деревьев. Этого было явно мало. Но высоко в небе наши уже приметили немецкий наблюдатель «раму». Надо было торопиться.
— Вы поопытнее, Волков.
Спорить не приходилось. Механик-водитель у меня хоть и не воевал, но машиной владел неплохо. Однако опыта в форсировании речек не имел. Спорить с Зайковским не приходилось. Я знал, что приказ он не отменит, хотя можно было найти механика и поопытнее.
— Спокойнее, — предупредил я механика-водителя. — Давай сильный, ровный газ и не дергайся. Пошли с Богом!
Сначала все шло неплохо. Но, видимо, парень волновался.
Выход был один — вытягивать танк на буксире.
