Прошагавший через годы Отечественной войны танкист становится штрафником — человеком, кем не могут быть, но тем не менее оказывается. Его история сквозит легендами и смертельными баталиями, а душа несчастного прикована к безымянным местам, где жизнь узрела все формы: от тяжелых ранений до долгих месяцев в госпитале....
Долговязый для танкиста, хоть и костлявый, но с мощными плечами. Он с легкостью ворочал тяжелые снаряды, мог легко выбрасывать через люк стреляные гильзы. С широким ртом, конопатый, он выглядел простым деревенским парнем. В штрафники попал по дури. Возвращался ночью от подруги, его пытался задержать патруль. Если бы в патруле были сержант и рядовые, может, все обошлось. Но старшим оказался лейтенант, которому в горячке влепил в глаз пытавшийся убежать перепуганный танкист. Мотыль в боях не участвовал, но вел себя спокойно, без нервов.
— Снасилуют гады, — мрачно говорил он. — Бить всех фашистов надо, как бешеных собак.
И, наконец, стрелок-радист Урезов Юрий.
Кроме того, за танком было закреплено отделение десантников в количестве пяти человек. Штрафник был там только один. Остальные — молодые ребята, во главе с младшим сержантом. Почти все были вооружены винтовками и надеялись разжиться автоматами у немцев.
Остаток дня мы проспали в лесу. Умер раненый, которого мы провезли по ухабам двадцать километров. Его тихо, без лишних разговоров, похоронили. Крылов разослал разведку на мотоциклах и пешком. Ночью нас подняли, и рота двинулась при свете луны неизвестно куда.
"Ожидал, что ударим из всех стволов с заранее выбранной позиции. Крепкий удар, и сразу отход. Но Крылов отослал оба танка БТ и мотоциклы в разные стороны, прикрывать подходы.
