Прошагавший через годы Отечественной войны танкист становится штрафником — человеком, кем не могут быть, но тем не менее оказывается. Его история сквозит легендами и смертельными баталиями, а душа несчастного прикована к безымянным местам, где жизнь узрела все формы: от тяжелых ранений до долгих месяцев в госпитале....
— У тебя в дивизии земляки появились? Шевченко хвалил, подвиги твои расписывал.
— Капитан Шевченко не из таких, — вырвалось у меня. — Он подвигами не хвалится.
— И правильно делает. Ты свою вину перед Родиной искупал, а мог и под расстрел попасть. Боевую машину бросил, а сам в кусты.
Замполит батальона потянул майора за рукав, решил сгладить ситуацию, предложил еще выпить, а комбата понесло. Спросил у Зайковского:
— Как Волков воюет?
— Нормально, товарищ майор, — вытянулся тот. — Командиром взвода планируем назначить.
— Рано. Пусть пока танком командует. Мне наплевать, что у него связи в штабе дивизии. Главное, как человек воюет.
— Хорошо он воюет, — повторил Зайковский.
Повисла неловкая тишина. Недолюбливал меня комбат. Может, не мог простить того случая на речке. Может, подозревал, что я Федору Шевченко на него капаю, должность выпрашиваю. Понял я, что лучше уйти от греха подальше. Наш комбат дурковатый делался, когда лишка выпивал. Если привяжется — не отстанет.
— Разрешите пойти к машине, товарищ майор, — надев шапку, козырнул я.
— Шагай. Здесь у нас не дом отдыха, а переформировка. Машину и людей как следует к бою готовь.
Выскочил словно оплеванный. Пошел в землянку к экипажу. Там тепло. Ребята, хорошо выпившие, о женщинах рассуждают, байки травят. Хотел лечь спать, а механик Жуков запротестовал:
— Если у тебя, лейтенант, настроения нет, то нам его не надо портить. Садись и вина выпей.
Пришлось выпить, чтобы экипаж не обижать. Спрашиваю Жукова, что, мол, ожили, на баб потянуло? Он важно отвечает, что познакомился сегодня с молодухой и собирается на свидание.
— Какое свидание?"
"Для меня Жуков в его сорок лет уже дедом казался. Оказывается, он познакомился с женщиной из деревни, когда вино покупал, и напросился вместе с Гришей Погодкой в гости. Меня это удивило, потому что Гриша был лет на пятнадцать его моложе.
— К матери с дочкой, что ли, собрались? — спросил я.
— К подругам.
— Сколько ж им годков?
— А сколько бы ни было.
Я был не против отпустить ребят, но существовал приказ, запрещавший покидать механикам свои машины. До деревни версты четыре, когда они вернутся?
— Отпусти нас, лейтенант, — попросил Петр Жуков. — Мы тебя не подведем. А танк все равно не на ходу. Ремонтники раньше десяти утра не подъедут.
Отпустил я обоих женихов. Назло комбату. Пусть ребята отдохнут. Долго нам греться не дадут. Остались вдвоем с Саней Ивановым. Заварили чаю.
