Прошагавший через годы Отечественной войны танкист становится штрафником — человеком, кем не могут быть, но тем не менее оказывается. Его история сквозит легендами и смертельными баталиями, а душа несчастного прикована к безымянным местам, где жизнь узрела все формы: от тяжелых ранений до долгих месяцев в госпитале....
Помолчали, вспомнили своих. Потом самый опытный из нас, Федя Садчиков, сказал, что немецкие танки не лучше наших.
— Горят, как спички. Но подготовка добрая. Помните, как они подбитый танк эвакуировали? Видать, тренировались не раз. Подцепили в момент, дымовую завесу поставили, а остальные танки огнем прикрыли. Так мы и упустили фашиста. Нам этим вещам учиться надо. А мы с тобой перли, вылупив глаза. Нас чешский танк едва в боковину не уделал. Спасибо Князькову. Здесь я, конечно, прозевал, а наука для всех.
— Танки у них не такие уж страшные, — сворачивая очередную цигарку, согласился Паша. — С этими, считай, на равных. Но мы еще с тяжелыми Т-4 не сталкивались. У них броня тридцать миллиметров и пушка семьдесят пять.
Паша лучше всех знал технику. И нашу и немецкую. По крайней мере, теоретически.
— «Сорокапятка» метров за пятьсот его возьмет, — предположил я.
— В лоб вряд ли. Это же не мишень. Наклон брони, дополнительная маска у пушки. Да и броню фрицы могли нарастить.
— Целиться надо лучше, — сказал Садчиков.
Паша Закутный вдруг вспомнил институт и девушек нашего факультета.
— А ведь бегали они за мной. Правда, Леха?
— Бегали. Ну и что? Чего сейчас хвалиться.
— Просто жалею. Среди них такие были… ну, согласные. Они уже с другими парнями до этого жили. Мне открыто намекали, а я боялся. Вспоминаю, вот дурак был. Сгоришь, как головешка, и не узнаешь, для чего женщины на свете существуют.
Помолчали, потом пошли к своим танкам. Тем более мы оставили возле машины одного водителя Прокофия Шпеня. Тот жевал сухарь, макая его в кружку с водой. Предложил и нам, но мы отказались. Механик сообщил, что слышал орудийный гул на северо-востоке. Значит, нас обошли?
— Необязательно, — авторитетно ответил наш командир, Федор Садчиков. — Линия фронта извилистая.
— Лучше б она к западу извивалась, — неожиданно захохотал Прокофий и уронил огрызок сухаря на траву.
Поднял, обдул и снова принялся грызть. Мы тоже попросили, а пока грызли, насчитали целую армаду двухмоторных «юнкерсов», плывущих правильным клином на восток. Мы насчитали тридцать шесть бомбардировщиков и штук десять истребителей.
— Вот где-то шарахнут. Не повезет ребятам.
— Зато нам везет, — огрызнулся кто-то. — Могилы рыть не успеваем.
А вскоре немцы снова навалились на полк Урусова.
Штук пять танков на скорости обстреляли линию обороны.
