Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Я подполз к нему, Отто… Руки скользят… Не могу понять, почему… Будто в слизи какой… Потом смотрю — это его кишки… Все наружу из него… Пульсируют еще, подергиваются. А он уже неживой… Надо выбираться, Отто… Нам сейчас всем тут кишки выпустят…
Отто подполз ближе к Гансу, ухватил его за шинель у плеча и тряхнул несколько раз:
— Эй, очухайся!… Здесь это случается, и мы пока живы… Перестань…
Он старался говорить как можно убедительнее, но стрельба и зловеще-багровые отсветы на перепачканных ладонях Ганса мешали выбрать нужный тон.
Ульман словно слушал, но не слышал его."
"— Это чертово место, Отто… слышишь?… Мы потеряли Ремера, Дитмара, всех… Но еще ни одного вражеского гада не встретили. Ни живого, ни мертвого… С кем мы воюем в этой чертовой темноте? — Ульман окончательно терял над собой контроль.
— Отто, Отто… я понял… — твердил он. — Когда мы еще спустились в этот чертов карьер… Я понял, что он действительно… Чертов… Мы спустились в саму преисподнюю… В логово к самому дьяволу… Он нам всем выпустит кишки…
— Перестань пороть чушь… — прервал его Отто. Но озноб снова стал пробирать его.
— Да, Отто… — не унимался Ульман. — Они… никакие они не русские. Они кричали на… на чертовом языке.
— К черту… ползем туда… может, кто из наших остался… — Отто рукой показал в сторону карьера.
В этот момент несколько мощных разрывов сотрясли землю, подтолкнув их в спины взрывной волной. Похоже, гаубицы опять принялись окучивать предполагаемые фланги русских. Там, откуда приполз Ремер, стрельба уже стихла. Лязгающие, словно молоты по наковальням, пулеметные та-та-та, протяжные винтовочные хлопки, сухой треск автоматных очередей переместились далеко вперед. Словно кровавая свадьба, со своими музыкантами и криками пьяных гостей, двинулась вдоль карьера. Ближе к перемычке. Скорее всего, вторую группу перебили.
— Не отставай, Ганс… — твердил Отто, работая локтями и подошвами сапог. Перед глазами у него стоял Ремер. Вернее, он полз быстро-быстро, подстегиваемый безумием смертельной боли. Локти его работали словно колена паровозных колес. И нога, которую хотел примерить себе Дитмар…
XXV
Группа Ремера дорого заплатила за свою гибель. Страшная картина открылась Отто и Ульману, когда они подползли к двухметровой воронке. Отсветы неяркого пламени высвечивали тела мертвых. Они валялись повсюду. Неестественно вывернутые руки и ноги, оторванные конечности. По бокам воронки догорали обугленные головешки. Похоже, это все, что осталось от ящиков с боеприпасами. Чуть поодаль от свернутого в узел восьмимиллиметрового миномета пошевелился один из лежавших.
Они узнали этого парня. Он был из группы Ремера. Отто даже не знал, как его зовут. Он лежал на спине, шаря по пуговицам шинели левой рукой.
