Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мужика-то ее убило, в сорок первом еще. Что я, зверье какое, насильничать ее, с тремя дитями и стариком?… Полюбовно, по-людски все…. Ну, а что, если потянуло меня к ней? Она еще ничего баба. Хозяйственная. И сама как-то сразу ко мне… И ухаживает, и «вот вам рушничочек чистенький». Я что, не человек? А она мне не супротив ничего… Мы ж не зверье… Продуктов им оставили, а они нам — самосаду.
— И трепака тебе — в придачу…"
"Это произнес Бура. Он уже встал на ноги и теперь как ни в чем не бывало отряхивал всего себя уцелевшей рукой.
— А здоров ты драться… — совершенно без обиды в голосе бросил он Аникину. Возрождение Буравчика на манер ваньки-встаньки вызвало новый прилив всеобщего веселья.
— Только бы маленьких обижать… — уже смеясь, произнес Буравчик, картинно проверяя целостность своей нижней челюсти. И добавил: — Ты бы вон Капитошину скулу опробовал бы…
IX
Бура переглядывается с Капитошиным. Потом осторожно подходит к Аникину. Он — само дружелюбие.
— Андрей, ну шо, надумал? Айда с нами… Кстати, на вот табачку тебе. Кури…
Голос его вкрадчив. Змеей стелется. И зачем это Аникин им понадобился? Ему очень хочется курить. Но из рук этого гада он ничего не возьмет. Сам себе слово дал.
— Отойди от меня. Гнида… Второй раз точно без скулы останешься…
Глазки Буравчика стекленеют и делаются маленькими злыми бусинками. Внешне он совершенно спокоен. Губы растягиваются в артистической лыбе.
— А мы думали, ты свой… — В его тихом, вкрадчивом голосе проступает искренняя досада и разочарование. — Штрафник, штрафник… Видать, сбрехала цыганская почта полевая…
Ухмылка вдруг исчезает с его лица. Он придвигается вплотную к лицу Андрея, так, что тот ощущает зловонное дыхание буренинского нутра. Кожа на лбу и на щечках Буравчика становится восковой, как у трупа. Борозды возле носа резко обозначаются, делаясь похожими на кровостоки ножей. Лютая злость выплескивается из черных бусинок-глазок.
— Я тебя, падлу, сам на перо наколю… — Губы его шевелятся чуть заметно, так, что сам Аникин еле улавливает произносимое Буравчиком.
В следующий миг тот уже в центре «отстойника», в проходе между нарами, балагурит без остановки, как артист разговорного жанра.
Андрей никак внешне не отреагировал на услышанное. Бывало и хуже. Он старается обмозговать ситуацию, исподволь, боковым зрением поглядывая за своими новоиспеченными врагами. Капитоша, видать, тоже из местных «своих».
Аникин мельком видит, что Буравчик уже возле Капитоши. О чем-то они шушукаются. Похоже, что он здорово зацепил за живое обоих «буравчиков».
— Зря ты полез, паря… — произнес негромкий голос слева от Андрея. Обернувшись, он с трудом смог различить говорившего. Неяркий свет прыгал в другом конце «отстойника», отбрасывая на раненого густую, шевелящуюся тень.
