Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Только вороны где-то над головой каркают…
XXVIII
Из-за этого между «равноправными союзниками» и «пятисотыми» даже произошло несколько стычек. Штрафники находились в расположении дивизии всего несколько часов, но фельдфебель Барневиц на пару с Хайгрубером успел сцепиться с несколькими легионерами.
Вскоре Отто и несколько десятков других парней из числа испытуемых, с насупившимися рожами и намотанными на кулаки ремнями, непримиримой стеной выросли напротив такой же многочисленной стены из числа легионеров-магометан. Побоища удалось избежать благодаря вмешательству командиров. К тому же «пятисотый» уже одной ногой был на марше. Поэтому разбирательства устраивать не стали.
Тогда-то Отто и бросились в глаза значки в виде кинжалов на кепках этих солдат. Тогда стоящие напротив, с налитыми кровью глазами, показались ему торговцами с восточного базара, ради съемок какого-то дурацкого фильма выряженными в солдатскую форму. И вот теперь они убивали друг друга всерьез, били, калечили и кромсали своих же союзников в непролазной трясине черноты. И Барневиц, и Хайгрубер уже погрузились в эту трясину навсегда.
И артиллерия утюжила своих же, возвращала прах к праху, методично месила кровавое тесто из мяса, свинца и багровой земли. Десятки и сотни парней — «испытуемых» и «равноправных союзников» — приговорил железный закон в эту ночь. И Отто вдруг показалось, что приговорен и он. И эта кромешная мгла здесь навечно. И день не наступит уже никогда.
Глава 4.
ЖЕЛЕЗОМ И КРОВЬЮ
I"
"Всего невыносимее — звук Невозможно поверить, что его издают железные зубья, двигаясь по кости человека. Живого человека. Лучше не смотреть туда, в самый угол выцветшей, штопаной-перештопаной палатки полевого медсанбата.
И еще этот одуряющий, перебродивший запах. Вперемешку лекарств, духоты, пота, портянок и крови. Гниения и смерти.
Вжик-вжик… вжик-вжик… Как на козлах — в поселке, возле реки. Там их стояло несколько. Бревна пилили двуручными пилами прямо на берегу, где готовили лес для сплава. С утра это «вжик-вжик» будило Андрея. Потом звук весь день разносился по поселку. Он уже растворялся в гомоне дня и бесконечных детских играх. Терял свою остроту, как притупившиеся зубья пилы. Но утром…
Почему-то острее всего сейчас Андрею думалось про дом. Наверное, еще и по-другому. Палатка хирурга напоминала разделочную в мясном цеху. Андрей, еще маленьким, несколько раз бывал в таком. Тоже в родном поселке. Вместе с отцом он заходил к дяде Проше. Тот был старшим товарищем отца, однополчанином.
