Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но этого мгновения стало достаточно, чтобы Аникин выбросил вперед руки и, сцепив их крест-накрест, перехватил летящую в него ногу…"
"Андрей ощущал сильные удары, которые сыпались сзади на его спину, но руки его ухватили сапог Капитошина намертво. Он, как был лежа, выбросил вперед свою здоровую ногу, пытаясь подсечь опорную ногу Капитошина. Он угодил прямо в капитошинский каблук. Ударил хлестко, по-футбольному. Тот как подкошенный рухнул оземь. Не давая ему опомниться, Андрей всем телом рванул вперед, из-под града ударов, сыпавшихся на его спину
Выставив перед собой левый локоть, Аникин со всей силы опустил его на лицо упавшего. Одновременно он использовал этот толчок и резко встал на ноги. Как он и догадался, вторым напавшим оказался вовсе не Буравчик. Невзрачный на вид солдат, непонятного возраста, чуть покрупнее и покрепче Буры. Он в нерешительности остановился на расстоянии от Андрея. В повадках его и взгляде сквозило что-то звериное. Но не волчье, а скорее что-то от шакала или гиены. Такой нападает только исподтишка и бьет в спину. Это они, значится, для Буравчика решили почву подготовить.
Капитошин хрипел и сплевывал кровь из разбитого рта, все время выплевывая вместе со сгустками крови «сука… падла…». Слова-плевки непрерывно менялись у него местами.
— Шакалье поганое… из-за спины нападаете, — с ненавистью процедил Аникин и сплюнул на землю возле пытающегося подняться Капитошина.
— Не жить тебе, не жить… — твердил тот.
— Помоги, ну… — наконец, не выдержав, рыкнул он на своего подельника. Тот, как завзятый холуй, подбежал к лежавшему и, просунув руки под мышки, принялся тянуть его вверх.
— Осторожнее!… — взвыл от боли Капитошин. Подельник, видимо, неловко задел его раненую руку. Здоровая рука Капитошина на коротком замахе ткнулась снизу в подбородок солдата. Голова его смешно вскинулась. Не удержавшись на ногах, он грохнулся на землю, заодно уронив и Капитошина.
Трехэтажное строение матерной брани тут же выросло в воздухе над поверженными. Аникин рассмеялся от всей души. Он уже повернул за угол бревенчатой пристройки. Угрозы и ругань теперь стали почти не слышны, а потом и совсем растворились в гомоне разговоров и стонов новой партии раненых, только что привезенных с передовой.
XI
Похоже, что на рубеже обороны становилось все жарче. Слишком много прибыло тяжелых. Некоторые были со страшными ранами. Стоны и крики или воспаленный бред сливались в облако звуков, которое разливалось повсюду. Слышать эту кричащую и стонущую боль было невыносимо, но и спрятаться от этого было невозможно.
Кто-то испускал дух прямо тут, уложенный на землю, не дождавшись операции врача. Да и гул канонады, казалось, надвинулся от горизонта ближе. Зарево боев там, вдали, стало в сгустившихся сумерках ярче.
