Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Чуть-чуть на перо не насадили…
— Спасибо…
Солдат несколько секунд помолчал. Потом произнес:
— Как ты засопел, так я решил не спать. Ясное дело, что они порешить тебя надумали нынче же. За полночь, как все угомонились, гляжу — засобирались Капитоша с Бурой и еще один, с ними который. Это, значит, на хутор они в самоход наметились. Шу-шу да шу-шу. Те двое вышли, а Бура, гляжу, остался. Это, 31 дчит, с тобой поквитаться. А пушку я уже на тот момент приготовил. Затвор дернуть только осталось… А он, вишь, не дается. Левая у меня совсем ослабла. Еле дернул его…
— Пушка у тебя откуда?… — только и сообразил спросить Аникин.
— Это, брат, вещь для меня первейшая. От политрука досталось. Под Ржевом… Попали в окружение. Вытащил я его, раненого, у фашистов, считай, из-под носа. Местечко такое — Лесовое. И действительно, леса там вокруг — всю жизнь плутать можно. Вот мы и запутали немчуру. Они далеко в чащу соваться побоялись, к с ним на горбе еще трое суток петлял, по корягам… В болото залезли… Он еще застрелиться хотел. Обе ноги перебиты. Бросить его просил. Ну, коммунист, показывал свою закалку партийную. А только я его не послушал. Пер молча на себе, из последних жил тянул. У нас, понимаешь, тоже кой-какая закалка имеется…
Сосед умолк.
— К нашим когда вышли, известное дело, СМЕРШ, туда-сюда. Да только меня с политруком даже допрашивать не стали. Во как повезло. Знали политрука нашего хорошо там, ну, в органах… Его сразу в госпиталь снарядили… Когда расставались, плакал, как ребенок. Вот тебе и закалка партийная. Все благодарил «за спасение»… «К награде, — говорил, — представлю». Даже фамилию мою записал. И пистолет мне свой вручил. «Я, — говорит, — из него не стрельнулся только благодаря тебе». Такой, значится, подарок наградной. Известное дело, где меня найти-то документикам наградным. А это — штука удобная, в смысле, спрятать и прочее. На, короче, держи. Выходит, что тебе он нынче понужнее придется…
Аникин почувствовал, как нагретая металлическая штуковина ткнулась прямо ему в ладонь. Насколько Андрей сумел разобрать его контуры в темноте, это был ТТ. Гладкая поверхность, плоская, удобно умещающаяся в ладони форма.
— Ты это, только осторожно, гляди… Предохранителя-то у него нет. А патрон в патроннике. Один раз чуть сам себя не пристрелил. Уронил его, он и бабахни… Возле виска пуля прошла… Магазин полный, ну, не считая того, что в стволе…
— Спасибо…
Андрей аккуратно обхватил рукоятку и положил указательный палец на курок. В нем вдруг всколыхнулось жгучее желание догнать Буравчика и довершить дело. Учинить, так сказать, суд, скорый и беспощадный. Но все же Аникин внял внутреннему голосу рассудка. Вряд ли он, ковыляя со своей заживающей ногой, догонит эту стайку ретивых гиен. К тому же дороги он не знает.
