Роман о сибирской семье в эпоху революционных перемен. Между советской властью и традиционными устоями разворачивается драма поколений. Хозяйка дома Анфиса стремится к достатку и влиянию, но старые порядки и новые реальности создают непримиримый конфликт. История о выборе между прошлым и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сибиряки» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Роман о сибирской семье в эпоху революционных перемен. Между советской властью и традиционными устоями разворачивается драма поколений. Хозяйка дома Анфиса стремится к достатку и влиянию, но старые порядки и новые реальности создают непримиримый конфликт. История о выборе между прошлым и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о сибирской семье в эпоху революционных перемен. Между советской властью и традиционными устоями разворачивается драма поколений. Хозяйка дома Анфиса стремится к достатку и влиянию, но старые порядки и новые реальности создают непримиримый конфликт. История о выборе между прошлым и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вся полнота исполнительной власти теперь лежит на его плечах. При этом губернская законодательная власть сама не знает, чего хочет.
– Мне советы не нужны, – отрезала Наталья Егоровна. – Советами девке не поможешь.
Наталья Егоровна рассказала о том, что Данилка Сорока и Сашка Певец не дают прохода ее дочери Прасковье. Домогается Сорока, а Сашка в его приспешниках. Женщина перечислила длинный список учиненных «безобразиев», которые по характеру делились на два противоположных действия – задабривания и угрозы. Сорока как-то швырнул под ноги Парасе полфунта конфет и орехов – она переступила и пошла дальше, ребятня бросилась поднимать. Подарками, вроде шали набивной и сережек с рубинчиками, пытался подластиться. Парася его подарки не приняла.
– Откуда у выжиги шали да сережки? – спрашивала Наталья Егоровна и сама же отвечала: – Не иначе, ворованные. Сам знаешь: поселенец что младенец, на что глянет, то и стянет.
Одновременно Сорока подлавливал Парасю, зажимал, пытался лапать, а его постоянный адъютант Сашка Певец на стреме стоял и смеялся. Парася отбивалась чем под руку попадется. Один раз с ведрами шла, окатила Сороку водой. Но того не отлить, настырный. Жениться-то он звал, понятно. Да разве пойдет справная девушка за такого пропойцу и охальника? В последнее время дошло до прямых угроз. Данилка Сорока заявил, что если не будет добровольного согласия, то пойдет за него Прасковья порченая, никуда не денется. Она теперь из дому не показывается, только вместе с матерью выходит.
– Завчера, – подвела итог своему печальному рассказу Наталья Егоровна, – измазали нам ворота дегтем. Стыд-то какой! Срамят девку. Знаешь ведь, как люди подумают: честная-то честная, а дыму без огонька не бывает…
– Разберусь, – пообещал Степан.
Связываться с Данилкой и Сашкой ему не хотелось, но давно уже требовалось.
Сорока и Певец были из столыпинских переселенцев, приехавших в село в шестом году. Между переселенцами и старожилами всегда существовали разногласия. И до реформы Столыпина ехали за Урал «расейские», как их называли коренные сибиряки, а после реформы потоком хлынули. Старожилы из Обчества считали несправедливыми претензии переселенцев на пахотные земли и пастбища. Земли навалом – расчищайте, окультуривайте и пользуйтесь. В точности как предки старожилов поступали. А переселенцы претендовали на все готовенькое да еще помощь от государства получали, и от податей, денежных и натуральных, их освобождали. Ловко устроились!
Несмотря на льготы, в суровых сибирских условиях редкая семья могла быстро стать на ноги. Приходилось наниматься в работники к старожилам. Это был честный путь в Обчество.
