Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Вчера, когда я была у тебя, ты изо всех сил изображал умирающего, притворялся, лгал… Ты никогда не был со мной искренним! Да ты даже любить-то не умеешь! У тебя же вместо сердца — булыжник!
— Не утруждай себя, Аликс, — спокойно произнес Горн и отпустил девушку. — Не нужно. Можешь передать Хьюго, что титул он унаследует не раньше, чем эльхейм заледенеет.
Он небрежно усмехнулся. Подошел к столу, взял сигареты…
— Ненавижу! — выкрикнула магиня и вскинула руку, собираясь произнести какое-то заклинание.
Даже так? Я не стала раздумывать.
— Что за?..
Блондинка вздрогнула от удара, повернулась, и в этот момент Горн схватил ее и обездвижил. И снова я поразилась тому, как легко он ориентируется в пространстве.
— Я же велел тебе подождать за дверью, — раздраженно сказал он.
— Я и ждала. Только вам не кажется, что для больного вы слишком много двигаетесь, милорд?
— Сними со шторы подхват, — проигнорировал мой вопрос граф.
Я дернула толстый витой шнур и подала его своему пациенту.
— Отлично, — Горн связал девушке руки, а потом подтолкнул ее на середину комнаты. — Стой смирно, Аликс, — приказал он. — Я отправлю тебя в столицу.
— И что дальше?
Блондинка с вызовом вскинула голову.
— А дальше тебе придется иметь дело с дисциплинарной комиссией, — равнодушно пожал плечами Горн. — Думаю, лорду Ридгеру будет интересно послушать о твоих похождениях.
— Ты не посмеешь!
В красивых темных глазах появился страх.
— Ортего! — вместо ответа отрывисто бросил Горн, и посреди комнаты засиял портал.
Ничего себе! И этот мужчина до последнего разыгрывал перед всеми умирающего?! Я удивленно покачала головой.
— Прощай, Аликс. Надеюсь, любовь к Хьюго стоила твоего бесчестия.
Он щелкнул пальцами, и девушку затянуло в светящуюся воронку. Я видела, как затрепетали шелковые оборки платья, как мелькнули в искрах телепорта высокие кожаные ботики, как блеснул на белой коже запястья тонкий браслет часов.
Горн устало выдохнул. На лбу его выступили крупные капли пота.
— Вам лучше лечь, милорд.
Я подошла к графу. Воздух рядом с ним ощутимо вибрировал. Странное ощущение. Мне показалось, я физически ощущаю то, что происходит в душе моего пациента. Боль, опустошенность, ненависть, обида — меня буквально затягивало в шквал чужих эмоций. И хотелось сделать все, чтобы приглушить их, убрать, освободить Горна от этой тяжести. Увы.
