Никодимов стоит на углу, наблюдая за уходящей толпой пассажиров. Внезапная встреча с неожиданным знакомым заставляет его вступить в неловкий разговор о своем прошлом пути. Чем больше он узнает, тем явственнее вырисовывается загадочная связь между ними и таинственное поведение этого парня....
— Подождите меня тут, — почему-то шепотом говорит она и торопливо направляется куда-то.
Возвращается она лишь спустя минут пять. Вид у нее при этом очень печальный.
— Пришлось навести справку, — невесело объясняет Вера. — Этой картины, оказывается, нет в Третьяковке. Она действительно в Русском музее в Ленинграде…
Евгений положительно заинтригован, но ему ясно пока лишь одно — это репинская картина. В отсутствие Веры он осмотрел тут все его полотна, но какой же из его работ не было представлено в этом собрании его произведений? А Вера упрямо молчит.
— Может быть, вы все-таки скажете мне, что вы искали? — осторожно спрашивает Евгений.
— Нет, не скажу, — угрюмо отвечает Вера. — О ней нельзя рассказать, ее нужно увидеть. А теперь, если вы не возражаете, мы пойдем домой.
— Хорошо, — покорно соглашается Евгений. — Я не возражаю.
Недавней Вериной бодрости как не бывало.
— А что, если я угадаю, что вы искали? — оживленно спрашивает он девушку.
— Вряд ли вам это удастся, Женя, — безнадежно отзывается Вера.
— Обещаете вы тогда повеселеть немного?
— Пожалуй, буду даже счастлива, — внезапно улыбается девушка. — Тогда окажется ведь, что вы не только знаете, но, может быть, и любите эту картину так же, как и я.
— Да, я ее знаю! — уже совсем восторженно восклицает Евгений. — Я видел ее в Ленинграде в прошлом году, но знал ее и раньше по репродукциям. Сплошная вода залила все вокруг, а они — студент и девушка-курсистка, наверно, взявшись за руки, счастливые и влюбленные, в распахнутой ветром одежде, в веселых брызгах весенней воды, идут куда-то сквозь это половодье к какой-то своей заветной цели.
— Эту, — удивленно произносит Вера. — Она называется «Какой простор». Но как же вы узнали, что я искала именно эту картину?
Теперь глаза Веры снова сияют, и лицо ее, казавшееся таким будничным, сразу преображается.
