Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
"
"— Ты видела результат, — кивнула я на домик, где осталась обездвиженная белка. — А когда увидишь заклинание, онемеешь от красоты. Оно переливается на свету всеми оттенками фиолетового, — заключила с восторгом, но мама скептически покачала головой.
— Гош, не переборщи! Отдача скрутит! — крикнула я мужу, показавшемуся из-за дерева. Он отмахнулся, мол, помню, не отвлекай от процесса.
— Есть хочу, — ответил. — Готовьте обед.
И мы с мамой взялись за готовку. Развели огонь в костровище возле летника, выложили в котелок говяжью тушенку с гречневыми хлопьями из пакетика и залили водой из бурдюка.
— Эх, хорошо.
Никто и не спорит. Просто замечательно.
— Ой, смотрите, — показала мама.
Из летника вывалилась жертва стихийной охоты. Посидела, повертела ошалело головой, осмысливая действительность, и пьяненькими шажками двинулась к ближайшей сосне.
— Эгей! — крикнул Егор, и спугнутая белка взлетела по стволу, но не удержалась и свалилась с шумом в заросли. Мышцы-то не до конца оттаяли. Мы смеялись до колик, а белка кривыми зигзагами драпанула в лес, заваливаясь то на один бок, то на другой.
________________________________________________
igni candi*, игни канди (перевод с новолат.) — огненный сгусток
vigili*, вигили (перевод с новолат.) — чуткость
oculi certi*, окули церти (пер. с новолат.) — острое зрение
nerve candi*, нерве канди (перевод с новолат.) — нервосгусток
52
После трапезы мы продолжили сбор малины, и Егор напомнил, чтобы я не усердствовала.
— Мам, Мурена тебе угрожал?
— Нет, — ответила она, напрягшись.
— Не отпирайся. Я же вижу. Он смотрит на тебя так, будто хочет слопать.
— Эвочка, тебе показалось. — Мама отвернулась к стеблю, усыпанному ягодами, пытаясь скрыть замешательство.
— Вовсе нет.
