В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
Ваше усердие в любом случае похвально, и я доложу о нем командованию. Уверен, что оно будет оценено по заслугам.
Валентино щелкнул каблуками, поклонился. Он не сомневался, что ничего подобного Месснер в жизни не сделает.
Перечитав бумаги вторично, эсэсовец ткнул пальцем в лист:
– Этот образец продержался в вашей живодерне дольше других. Остапенко – я верно прочел?
– Совершенно верно, господин штурмбанфюрер. Вы только что изволили потрепать его по щеке.
Месснер вернулся к койке, где лежал Сережка. Он обратился к нему по-русски:
– Откуда ты родом?
Тот назвался.
– Надо добавлять «господин штурмбанфюрер», – нравоучительно заметил Иоахим Месснер.
Остапенко был до того напуган, что только кивнул. Валентино вмешался:
– Нельзя исключить врожденную устойчивость лишь к одному конкретному агенту, клостридиум тетани. В моем отчете указывается, что оснований для общих выводов недостаточно...
– А почему же вы, доктор, ограничились одним агентом, натолкнувшись на сопротивление?
Доктор Баутце побледнел:
– Недостаточность еще не означает полного отсутствия.
Месснер усмехнулся:
– Действовали строго по инструкции? Это похвально. Никто и не ждал от вас инициативы. Вы хороший солдат, Валентино, но ученого из вас, боюсь, не получится. Большая наука не делается без дерзновения.
Теперь Баутце покрылся испариной.
– Виноват...
Штурмбанфюрер пренебрежительно махнул рукой:
– Забудьте. Никто и не требует от вас особой пытливости.
Последние два слова, представленные на воротах Бухенвальда, придали его фразе особый издевательский смысл. Месснер никогда не упускал случая пнуть беззащитного, не видя большой разницы между подчиненными и расовым быдлом.
– Грузите их, – распорядился он и передал папку адъютанту."
"К амбулатории Месснер потерял всякий интерес. Таких лазаретов он повидал десятки. Он пошел к выходу, а Валентино затрусил следом:
– Прикажете продолжать эксперименты?
– Что? – Месснер недоуменно наморщил лоб.
– У меня еще остался материал, – пояснил Баутце. – Я имею в виду не особей, а культуры...
Штурмбанфюрер пожал плечами:
– Я не получал указаний на сей счет. Если угодно – развлекайтесь дальше. Не пропадать же добру.
Лицо Валентино, хоть и огорченного пренебрежительным отношением бывшего однокашника, осветилось радостью. Он значительно посмотрел на коменданта. Фон Троттнов пожал плечами – ему было все равно.
