Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сирота» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Михаил Алексеевич Ланцов Детская подборки серии
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И вот увидишь – не угомонится. Это только начало…
Глава 3
1553 год, 2 мая, Тула
– Отче, – произнес парень, входя в церковь. Благо, что она была маленькой и кричать не требовалось.
– Не можешь ты мирно жить… – не поворачиваясь ответил священник, который вроде бы молился.
– Ты уже знаешь?
– Весь город уже знает, что ты не хочешь долги отдавать.
– Но это не долг! Этот мироед просто пытается меня ограбить! Он лжет!
– Он отцу твоему коня давал? Давал. Панцырь давал? Давал. Шлем давал? Давал. Так в чем же дело? Отчего ты не желаешь ему возвращать то, что должен?
– Отец мне сказывал, что они с Петром об этом не договаривались. Что на меня переходит долг, если я унаследую и коня, и панцырь, и шлем. Ежели же все это добро отец мой потеряет в бою, а сам голову сложит, то и долга нет.
– У тебя свидетели есть?
– А у Петра? Какой смысл мне врать? Ты же знаешь – у меня есть деньги ему заплатить.
– Петра есть имя. А у тебя – нет. Ты еще щенок неразумный, а он – уважаемый человек.
– Он обычный тать и мироед!
– Это всем известно только с твоих слов.
– У Петра есть свидетели его договора с отцом?
– Петру это не нужно. Его слово весомее твоего.
– А ежели сойтись перед лицом Бога на саблях?
– То ты умрешь. Не тебе с ним тягаться? Он уже более десяти лет в походы ходит.
– Кашеваром? – усмехнулся Андрейка. – Ты же видел, как он обрюзг и жиром оброс. Ежели бы воевал честно да саблей махал, не оскотинился бы так.
– Ты смерти своей хочешь? – удивленно переспросил священник, поворачиваясь.
– А ты чего хочешь? Отче? – побагровел лицом Андрейка. – Сначала Агафон меня графит, примеряясь убить. Потом ты. Потом митрополит. Теперь еще и этот. И все норовят у сироты отнять последнее. Добрые христиане, нечего сказать. – процедил Андрейка, которого уже трясло, от кипящих гормонов, развернулся и пошел на выход…
– Постой! – громоподобно рявкнул священник.
– Зачем? Ты ведь тоже уговор не выполнишь. Даже ту малость что я просил. Забирай, – поставил он на пол лампу, завернутую в тряпицу. – Не хочу вас больше видеть.
С тем и вышел, хлопнув дверью.
– Нам его догнать? – спросил, вышедший из-за колонны огненник.
– И ты туда же. – покачал головой Афанасий. – Но он хоть юн и горяч. А ты чем думаешь?
– Он оскорбил митрополита.
– Чем же? Если положить руку на сердце, то мы действительно его ограбили. – от этих слов огненник напрягся. – Краску его вынудили отдать за бесценок. Лампу – тоже. А если бы силой, как ты хотел, забрали, то и вообще – сравнялись бы с татями. Сила церкви, дурья твоя башка, в том, чтобы люди сами нам такие вещи приносили. По доброй воле. А не вот так…
– Но…
– Помолчи. Лучше помолчи. А то я подумаю, что ты до пострига людей на большаке грабил. Лучше пошли кого из своих, чтобы он приглядел за отроком.
