В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
– Вы чьих будете? – подойдя ближе поинтересовался Андрейка.
Тот мужчина, что постарше и с уже седеющей бородой, посмотрел на него подозрительным взглядом. И спросил:
– Волхв?
Парень улыбнулся самым благожелательным образом. И перекрестился. Чем в немалой степени разрядил обстановку.
– Фух… – выдохнул старший. – А то я уж думал, что занесла нелегкая.
– Андрей сын Прохора. Новик[54]. Обитаю здесь до верстания на службу по отечеству. А это мои боевые холопы: Устинка да Егорка. А тебе как звать? Кто ты? И откуда?
– Ефрем я.
– Из Новгорода? – удивился Андрейка. – Далеко тебя судьба занесла.
– В Переяславль Рязанский я ходил. Торг вести. Да вот – сподобил лукавый этих проказников встрять. И торг отбили. И самих пленили.
– Так где же торг?
– А это уже у них поместных дворяне рязанские взяли. Та шайка едва ли четвертью ушла. Ели ноги унесла.
– А тебя с сыном ради выкупа утащили?
– Сказывал я им, что в Туле знакомец у меня есть.
– Эх дядя-дядя. Глупости все это. – покачал головой Андрейка. А потом махнул рукой холопу и добавил. – Устинка, развяжи-ка их.
– А чего глупости то?
– Я что, супостат тебе? Чай не тать и татьбой не промышляю. Сам от этих татей чуть не погиб. В одной мы с тобой лодке плывем. Одну беду хлебаем.
– Век не забуду, – потирая затекшие кисти, произнес Ефрем.
И в этот момент над лесом пронесся истошный крик.
Купец на этот истового перекрестился.
– Твои озоруют?
– Они сами по себе.
– Ну раз говоришь, – нервно усмехнулся Ефрем.
– Стаю что пришла ко мне я вырезал. Этих оставил. И как-то ужились. Я их прикармливаю, они меня предупреждают ежели какой гость наведается.
– Слышал, слышал, – покивал Ефрем, лукаво поглядывая на парня, у которого на плечах была шкура, снятая с того вожака – матерого волка. – А я еще в толк не мог взять, чего это волки завыли.
Часть 3. Весна"
"– А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства.
– Многие лишены человечности и без мутации.
Геральд из Ривии и ГарденГлава 1
1553 год, 17 апреля, где-то на реке Шат
Весна в этом году наступила немного раньше обычного. Поэтому, несмотря на разгар Малого ледникового периода[55] река Шат и Упа уже к середине апреля полностью освободились ото льда.
