В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
Остальные двое вроде бы священники, но это не точно.
Радости от встречи гостей Андрейка не испытал ни малейшей.
– Берите топоры. Но не хватайтесь. Пусть на поясе повисят.
Топоры это были не боевые, а дельные. Но все равно – штука опасная в рукопашной. Что Устинка, что Егорка ими рубиться не умели. Но даже необученные юниты с каким-никаким топором всяко лучше безоружных. Хотя бы и для престижа. Считай вооруженная свита.
Сам Андрейка нацепил пояс с саблей. Лук и колчан брать не стал.
Снарядились, значит. И вышли встречать «гостей дорогих».
– Сын мой, – покачав головой, произнес Афанасий, кивнув на топоры холопов, – ты всех гостей так встречаешь?
– Время нынче беспокойные, – ничуть не смутившись, ответил Андрейка. – А ну как татары нагрянут? Или кто еще опаснее.
– Опаснее? – удивился Кондрат Кобыла.
– Разорена округа ныне вся. Разбойников, мню, будет много. Не от души черной, а от безысходности. Разных разбойников. И ратных людей, что семью голодающую накормить захотят. И селян, дошедших до отчаяния.
– То верно, – серьезно сказал Афанасий.
– Проходите гости дороги, – сделав приглашающий жест, произнес Андрейка.
Хотя, конечно, хотелось их отправить обратно в Тулу, не пуская даже на порог. Явно ведь не просто так приехали. И это не укрылось от Афанасия, который заметил сложное выражение лица у отрока.
Прошли немного.
– Эко ты развернулся! – заметил Кондрат Кобыла. – А чего землянку? Ведь успеешь и сруб поставить до зимы. А ежели не успеешь, то я подсоблю.
– В землянке теплее. Дров меньше уходит.
– Так…
– Вот на будущий год и поставлю, – перебил его Андрейка. – Ежели земля эта за мной закреплена будет. Зачем мне кому-то ставить сруб?
– И то верно, – нехотя кивнул Кондрат. – А чего в стороне ее возвел? Отчего не на месте старой хаты отцовской?"
"– Хата на виду. А нынешняя осень, зима и весна обещают быть горячими. Вот чтобы тати издали не видели, оттого и поставил так. Они-то вдоль рек пойдут искать, кого разорить можно.
– Интересно ты речи ведешь, – пожевав губы, произнес Афанасий. – Говоришь, что юн, а по разумению муж зрелый.
– То лесть, отче. Я до нее не падкий. – отмахнулся Андрейка.
Помолчали.
В тишине так и достигли жилища нашего героя.
Кондрат с Афанасием вошли под навес и с нескрываемым любопытством стали осматриваться.
