В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
То дело прошлое. Грабили и грабили. От голода же, а не на потеху своей черной души. А вот дальше с вами делать – вопрос.
– А что делать? – удивился Устинка.
– Ты слово дал. – нахмурился Егорка и как-то весь подобрался. – И крест на том целовал. Что по лету волю нам дашь и по пять рублей.
– Дал. И в том я тверд. – согласился Андрейка. – Но так вы же не уйдете никуда.
– Да куда нам идти? – усмехнулся Устинка, хотя смотрел с прищуром и явно не это хотел бы сказать, если на чистоту.
– Вот я и думаю, что с вами дальше делать.
– Неужто ты и сам, хозяин, за татьбу решил взяться?
– Она мне ни к чему. А вот то, что вы дубинками махали – дело хорошее.
– Чем же оно хорошо?
– По первой мне надобно с кем-то сабелькой баловаться. Понятно – не настоящей. Надо будет из палки крепкой сделать ее для забав. А вы меня станете дубинками охаживать. Или копьями тыкать. Понятное дело – понарошку. Но все же это дело. Особенно, если вместе и с двух сторон наседать станете.
– А потом?
– А потом мне послужильцы понадобятся. Прийти по весне с двумя пешими боевыми холопами – всяко лучше, чем с обычными слугами. После верстки же я вас освобожу, и вы уже обычными послужильцами при мне будете.
Снова помолчали.
– Ну так что? Люба вам такая судьба?
– А чего же не люба? – посвежел Егорка.
– А то! – расплылся в улыбке Устинка.
Такого поворота судьбы они не ожидали.
Андрейка же… у него по большому счету и выбора не имелось.
Переход бывших татей из селян в послужильцы – огромный карьерный рост. Который и семью позволяет завести сызнова. И на будущее для детей радужное надеяться. Ведь те так же смогут в послужильцы пойти.
