Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сирота» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Михаил Алексеевич Ланцов Детская подборки серии
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"
"Когда Андрейка готовился отправиться в прошлое, то натыкался на сведения о том, что валенки имели прототипы в степи. Дескать кочевники использовали войлочную обувь и на Руси она так глянулась, что… Запомнил. А когда спросил Агафона о войлочных ботинках татар, то привел того в ступор, потому что он о таких даже не слышал. Вот чулки войлочные те, да, носили, зимой, под обувку какую. А чтобы только один войлок… Что привело в ступор уже отрока. Ведь откуда-то войлочная обувь пришла на Русь. Если не из степи, то откуда? И когда?[45] Так или иначе, он и его люди остались без валенок и даже без каких-либо их эрзац вариантов.
Так что же носили на Руси зимой?
Те, кто побогаче – разную обувь, шитую из меха, подражая народам севера. Остальные – обычную летнюю обувь, только размером побольше, чтобы тряпок можно было намотать от души. В общем, тот еще «колхоз». Но, как говорится, за неимением гербовой, подтираться приходилось лопухами…
Нападение волчьей стали не прошло бесследно. У парня болела левая рука и правая нога. У холопов – спина. Но каких-то тяжелых последствий удалось избежать.
Ногу волк укусил слабо, ибо уже умирал и ему просто не хватило сил для этого. И оказалось достаточно просто все тщательно промыть кипяченой водой, размешанной с солью. А руку волк даже не столько укусил, сколько прикусил. Он ведь прыгал, метя в шею. Поэтому рука проскочила под дальние моляры и даже дальше, неслабо его ударив. Так что ушиб на руке остался и неслабый, но он даже кожу не прокусил, усиленную зимней одеждой.
Легко отделался.
Так вот. Эффектно дефилируя в своих живописных лохмотьях по снежной целине, Андрейка уже который день занимался активной охотой. С тем, чтобы остатки волчьей стаи вывести. Нападала ведь она не вся, а только волки-охотники и вожак. И парень твердо знал – возле его землянки терлись еще волки. И повторения инцидента ему не хотелось совершенно. Вот он и лазил по ближайшим лесам да расставлял ловушки. А потом обходил ежедневно.
Сами по себе волки как добыча ему были не сильно нужны. Да и что с них взять?
Мех?
Хороший трофей. Но, нормально выделывать шкуры та еще морока. Тем более, что он не купил у Агафона ничего для дубления кожи. А с сыромятной возиться все руки отсохнут. Ни Андрейка, ни Устинка с Егоркой Гераклами не являлись. И даже тот «квест» по снятию и хоть какой-то обработке волчьих шкур дался им нелегко.
А мясо?
Оно Андрейке напоминало древнюю мудрость о том, что все грибы съедобные, только некоторые – всего один раз. Так и тут. В рамках того же курса БЖД он узнал, что волки являются переносчиками заразы, смертельно опасной для человека, провоцируя у него поражение центральной нервной системы, лихорадку и прочие «прелести». И крайне живучей.
