Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
Чтобы узнать, не больна ли мама…
Повествование прервалось. Девочка сильно побледнела. На ее лице был написан бессознательный детский ужас.
– Что случилось, Магдалена? Сначала у нее вырвался протестующий стон, словно она всеми силами сопротивлялась. Потом раздался крик:
– Нет! Нет! Нет, я не хочу!
Магдалене опять три с половиной года.
В коридоре было темно. Только маленькая лампа вдалеке у лестницы. Она повернула ручку двери, которая находилась так высоко, что пришлось встать на цыпочки.
Неуклюже заковыляла по коридору.
Не осмелилась позвать маму.
Дверь в мамину комнату была приоткрыта. Внутри шепчущие голоса.
Она больше не хотела туда, ей хотелось прочь от всего этого, но чей-то низкий монотонный голос просил ее продолжать, идти дальше. Этот голос не имел ничего общего с коридором в мамином доме, она не понимала, откуда он исходит, не знала никого с таким голосом. Этот голос словно из другого времени, из другого места…
Голоса возбужденно шептались внутри.
– Я так боюсь, мама! Ты больна, мама? Можно открыть? Вдруг они разозлятся? Так противно, когда они злятся, у меня сразу живот подводит. Папа сказал, что мне нельзя заходить в мамину комнату по ночам, даже если я пугаюсь огромной ветки за окном, царапающей стекло. Если там сейчас папа, я не буду входить, он такой строгий.
Вот! Мама снова крикнула. Но так коротко…
«Держи ее крепко!» – говорит один из шепчущих голосов. – «Сейчас не отпускай…»
Я загляну, я должна, вдруг маме нужна помощь…
Нет, но…!
Что они делают с мамой?
Я боюсь, я убегу! Нет, я не могу.
Что это за дама и мужчина? Папы здесь нет…
Я их не знаю.
Они… они положили подушку на мамино лицо! И крепко держат! Мама не может вырваться.
Бедная мама! Они не должны этого делать!
Я не могу пошевелиться. Хочу помочь ей, но не могу пошевелиться. Не могу издать ни звука. Я кричу, но не выходит ни звука. Как странно!
Они выпрямляются. Вздыхают. Смотрят друг на друга.
«Готово», – говорит дама.
Я должна бежать. В коридор.
Они выходят! Я должна спрятаться, они опасны! Под откидной столик…
Кто-то идет по лестнице. Двое.
Это отец и еще кто-то. Дядя Юлиус, у него такой хриплый голос.
Я должна рассказать, что они сделали!
Но не могу пошевелиться. Не смею. Отец будет злиться на меня, он постоянно злится.
Все останавливаются. Прямо передо мной.
«Что такое, черт возьми, – спрашивает отец.
