Ни о каких механизмах для этой цели тут и не слышали: каждую тянули разом человек пять. Из темного проезда показалась сначала пара лошадей, потом еще одна, и еще, и наконец здоровенная черная коробка на полозьях, в которой я с трудом опознала карету.
«Ишь, какой гость важный», – мелькнуло у меня в голове. И в этот момент стражники вдруг упустили одну из створок. Многоголосый крик полетел в небо, и тяжеленная громада куда охотнее, чем открывалась, рванулась обратно.
Окованная металлом створка с грохотом, который услышала даже я на своем насесте, врезалась в не успевшую проехать во двор карету. Ящик на полозьях боком протащило несколько метров. Мужики, тянувшие вторую створку, увидев, что на них летит карета, а заодно и размахивающие копытами во все стороны лошади, бросились врассыпную.
«Твою ж мать… – только и успела подумать я, зажимая рот ладонью. – Прихлопнуло!»
Незадачливого путешественника действительно «прихлопнуло». Карету намертво зажало между полуоткрытыми створками. Мало того, ошалевшие от испуга кони брыкались, не давая никому подойти ближе. То ли у них там сбруя перепуталась, то ли стадный инстинкт прорезался, но они сбились в кучу, и лично мне сверху казалось, что у этой кучи по меньшей мере вдвое больше копыт, чем задумано природой.
Я осторожно попятилась, а потом с самым независимым видом нырнула за дверь: «А я что? Не виновата. И вовсе я ничего такого не желала. И вообще ничего не видела!» Пытаясь создать себе некое подобие алиби, я спустилась на кухню и выпросила там пирожок. О попытке покушения уже знали все без исключения. Стряпухи, наперебой охая, выдали мне к пирожку здоровенную кружку с горячим молоком, щедро сдобренным медом. Отпустили меня только тогда, когда я все съела и выпила.
Стараясь казаться невозмутимой, я степенным шагом вернулась в спальню. И прямо в дверях столкнулась с Василисой.
– Где ты бродишь?! – воскликнула она.
– А что? – настороженно поинтересовалась я.
– Да ничего! Опять все на свете пропустишь! Приведи себя в порядок, да поприличнее, а не так, как ты любишь! – приказала царевна и унеслась за ширму с ворохом пестрых тряпок в руках.
– Леля, а что случилось? – осторожно спросила я, покосившись на княжну.
– А, – махнула рукой та. – Невест собирают. Встречать гостей дорогих. Вот она и суетится: как-никак мы ей подружки. Одевайся лучше, а то Васька не в себе. Мне уже прилетело.
Леля поправила сарафан и кивнула на ворох каких-то коричневых ленточек:
– Это были мои любимые штаны.
