На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
А Филя и Голландец так и окаменели, прижавшись к фальшборту.
Папа чуть повернул румпель, и наш «Искатель» благополучно скользнул мимо катера. И тот пошел вдаль, соблазнительно подставив корму.
И я не смог удержаться. Если уж не удалось всадить заряд в задницу капитана, я хоть попорчу транец его корабля.
И я навскидку, почти не целясь, выстрелил.
Катер, не дрогнув, проследовал своим курсом, и мне вначале показалось, что он разворачивается, чтобы снова напасть на нас. Но вместо этого катер замкнул круг разворота и… пошел на второй.
– Ты перебил им привод руля, – радостно сказал папа. – Они потеряли управление.
Но на катере будто никто не заметил этого. Они все плясали на палубе какой-то дикий танец. Со шваброй.
Бой подходил к концу. И похоже, что мы его выиграли. Без потерь. Если не считать немного обгоревшие доски носовой палубы и дырку в брезенте.
– Так что же ты им послал? – спросил папа Алешку, зажимая румпель под мышкой и раскуривая свою любимую трубку.
Опять небрежное пожатие плеч, мол, что там особенного:
– Банку с крышкой.
– А в банке? – настойчиво подбирался папа к истине.
– Ну… это… Не будешь ругаться?
– Похвалю, – серьезно сказал папа. – Сознавайся.
– В банке две гадюки были. Я их вчера поймал.
Папа расхохотался так, что выронил на слани трубку и едва сам не выпал за борт.
Алешка снисходительно улыбнулся. Но неуверенно. Ждал неминуемого продолжения.
– Постой, – вдруг сделал папа большие глаза. – Ты что же, эту банку клал вчера под мамину подушку?
– И это они вчера шуршали в лодке? – добавил я.
Алешка виновато потупился и стал ковырять пальцем доску борта.
– Маме скажешь? – спросил он жалобно.
– Ни за что! – твердо пообещал папа. – Зачем мне седая жена? Да еще и заика.
– Смотри, смотри! – закричал Алешка. Он всегда умел в трудную минуту перевести разговор на другие рельсы, не опасные для него.
А посмотреть было на что! Пиратский экипаж, увлеченный борьбой со змеями, совершенно не обращал внимания, что их корабль, совершая круги, неумолимо приближается к Чертову пальцу.
В последний момент капитан выронил швабру и бросился в рубку: надеялся успеть хотя бы сбросить обороты двигателя и погасить скорость.
Не успел! Катер на полном ходу, со всей дури вмазался в Чертов палец.
И словно на мину нарвался: разлетелся вверх и во все стороны безнадежными обломками.
– Восстановлению не подлежит, – сказал папа.
Через минуту вокруг пальца плавали остатки кораблекрушения, а экипаж катера висел на нем, как обезьяны на дереве.
