В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
К каждой арбе сзади была привязана корова, чтобы обеспечивать нас свежим молоком, и в хвосте гнали отару из полусотни баранов, чтобы и мясо у нас не переводилось. Впереди и позади двигались тавры, которые решали вопросы с соплеменниками, через территорию которых мы проезжали. Напрягов не было. Мне показалось, что все знали, кто, куда и зачем едет, и выполняли некий местный этикет, давая понять, что они тут самые важные, а мы давали понять, что согласны с этим.
Нужное место нашли не сразу. Когда я посещал рудник, вокруг него деревьев не было, и я искал такое место, пока не дошло, что их еще предстоит вырубить.
Несмотря на деревья, я сразу узнал это место, и даже показал, где надо прорубать штольню и под каким примерно углом. Ситалк отнесся к моему приказу с недоверием. По его словам, здесь не может быть ни меди, ни золота, надо искать ниже по склону.
— Если не найдем в этом месте, поищем там, где ты скажешь, — предложил я.
Пока они ковыряли каменистую почвы, мы с Бутунатосом и несколькими его воинами охотились в окрестных лесах, снабжая рабочих свежим мясом. В основном охотились на оленей. Они здесь крупные, до полутора метра высотой в холке и весом до двух с половиной центнеров. Бродят табунами по десять-двадцать особей. Если спугнешь их, отбегают метров на сто и настороженно смотрят на тебя, готовые в любой момент поскакать дальше. Вожак всегда ближний к опасности, и гордо держит голову с ветвистыми рогами.
Кстати, рога мы отдаем нашим рабочим. Из них делают клинья для работы в штольне. Нагревают костром каменную стену, потом плещут на нее холодную воду, которую берут из протекающего неподалеку ручья. В стене образуются трещины, в которые вгоняют клинья из рога или дуба кувалдами весом килограмма три-четыре, изготовленными из зернистого вулканического камня, очень прочного.
В начале третьей недели, когда я уже подумывал, что ошибся с местом, что надо дать волю Ситалку, рудознатец встретил нас, возвращавшихся с охоты с двумя добытыми оленями, и, показав минерал величиной с кулак и цвета темного свинца, сообщил:
— Ты был прав! Мы нашли медь! Вот, видишь!"
"Я сделал вид, что вижу то, что хотел найти, хотя на самом деле ни за что бы не подумал, что это и есть медная руда.
