В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
Но лучники стоят далеко. Стрелять навесом опасаются, потому, наверное, что плохо видят врага, могут попасть в своих. Персидская конница, не ожидавшая такой наглости, не сразу среагировала, хотя большая часть отрядов стояла напротив нашего правого фланга и самого Александра, заметного издалека, благодаря сверкающим доспехам и двум белым страусовым перьям на шлеме. Ближние обстреливали македонцев из луков, но навалиться и столкнуть копьями врага с обрыва не успели. Все больше гетайров оказывалось наверху и вступало в бой.
Дальше мне было не до наблюдений за гетайрами. Мой отряд вместе с фалангой добрался до реки. Вода в ней была холодная, хотя день жаркий. Мой конь первым делом напился, не обращая внимания на удары шпор. На противоположном берегу фессалийская конница уже на полную рубилась с персами и делала это, как по мне, лучше гетайров.
— За мной! — крикнул я бессам и повел свой отряд, построенный клином, а не квадратом, как другие илы под командованием Эригия, на персидских всадников, чтобы не дать им отступить к центру.
Если фаланга греков-наемников вступит в бой, фессалийской коннице мало не покажется. Пусть персидские конники мешают своей фаланге до подхода нашей."
"Копье у меня даже длиннее, чем у гетайров, поэтому первых двух персов сшибаю с коней, нисколько не рискуя. Своими короткими копьями они не могут дотянуться даже до морды моего жеребца. Затем вклиниваюсь в их ряды, точнее, в потерявшую строй, сбившуюся в кучу массу всадников.
