Покончив с этим делом, осмотрела его на предмет других ран. Брюки у него были пропитаны кровью, и она проверила, нет ли на них дырок. Под тканью вырисовывались очертания лежащих в карманах бумажника и телефона. Держал ли он в бумажнике фотографии детей? Отображался ли на его телефоне пропущенный звонок от жены или близкого друга? Сэм резко выдохнула. Она сделала все, что могла.
Все это время Сэм действовала по необходимости, методично решая задачи по мере их поступления. И теперь, когда делать было уже больше нечего, вдруг почувствовала себя потерянной. Вернулась в угол и присела рядом с Фионой. Взяла подругу за руку, их пальцы переплелись. Фиона слегка сжала ей руку. Сэм глянула на свою подругу, одарив ее намеком на улыбку.
Будут ли они когда-нибудь вспоминать этот момент, как вспоминали все остальные? С восклицаниями типа: «О, а ты помнишь, как…» или «Просто не могу поверить, что…», как при обсуждении прочих своих общих воспоминаний? Иногда Сэм казалось, что они с Фионой только и делают, что припоминают какие-то прошлые события. Например, как в тот день, когда Фиона в первом классе обрезала Бритни косичку прихваченными из дома ножницами. Или когда Сэм случайно застукала миссис Эру́, их учительницу французского, целующейся с чьим-то отцом. Или как во втором классе Фиону стошнило прямо на уроке – на самом-то деле проделано это было намеренно, чтобы избежать предстоящей контрольной по математике. Или когда им было по пять лет и они, спрятавшись под письменным столом отца Фионы, обе съели по большому листу бумаги, чтобы проверить, какова та на вкус.
А теперь вот это… Несмотря ни на что, Сэм и представить себе не могла, как они говорят про этот день. Даже если все они выйдут отсюда целыми и невредимыми. Она положила голову на плечо подруги, пытаясь найти утешение в этом прикосновении.
Второй мужчина – Гусеница – вышел из кабинета директора.
– Я поговорил с той теткой и выиграл нам немного времени.
– А как насчет частного вертолета? – спросил Шляпник.
– Это мы с ней еще не обсуждали, – сказал Гусеница. – Я сделал все возможное, чтобы помешать им штурмовать здание.
– Ты трендел с ней целую вечность! – рявкнул Шляпник. – О чем, черт возьми, вы говорили? О погоде?
– Я все еще пытаюсь выяснить, можем ли мы вообще доверять ей. – Гусеница повысил голос. – Ты хочешь, чтобы я предложил обмен заложниками после десяти минут разговора?
– Лучше не пытайся заключить с ней какую-то сделку, – угрожающе произнес Шляпник.
