В комнате стоял рваный зеркало ночного бального платья Леры. Волосы в беспорядке как у птицы на крючке, а Ира смотрела без словно угрюмым монстром. Ночью это видение превратилось в реальность. Описывает шокирующее состояние главной героини и непростую персонификацию её чувств за время самоизоляции, создавая атмосферу глубокого внутреннего конфликта и отчаянной борьбы за самоутверждение....
Но я не хотела приближаться к нему, и выбрала пустой стул, стоящий около одного из столов, заваленных бумагами.
– Что с ним? – вновь повторила свой вопрос, крепко сжимая ладони.
– Марк на операции, – сухо ответил Виктор. – Пока она не завершится, я ничего не могу сказать.
Отвратительный тошнотворный ком поднялся к моему горлу, и я часто задышала, вспоминая окровавленные подушки безопасности и искореженный черный металл.
– Что там произошло? – всхлипнула я, борясь со слезами, которые текли по из глаз, оставляя мокрые дорожки на белых щеках.
Виктор отвернулся от меня, пока я буравила его мутным взглядом.
– Не справился с управлением, – спокойно произнес он. – Но, Лера, что ты здесь делаешь?
– Что значит «не справился с управлением»? – мой голос звенел в ушах. – Ты же сам запретил ему садиться за руль, выделив охрану!
Виктор резко обернулся, посмотрев на меня.
– И что это за вопросы? Неужели ты думал, что я не приеду, когда узнаю об этой аварии? – голос дрожал, переходя то на крик, а после резко на хрип.
Никольский снял очки и посмотрел на меня теперь уже расфокусированном зрением. Наверное, на столько отвратительно я сейчас выглядела, допрашивая его, что смотреть на меня было противно.
– Ты думал, что он бросит меня? – внезапная мысль всплыла в разрывающемся на осколки мозгу. – Поэтому он и звонил вчера? Но нет, я отказалась от его решения разбежаться по звонку, – лицо исказила злая ухмылка.
Я подскочила со стула, не обращая внимания, как он завалился назад, с грохотом падая.
– И почему вы решаете за меня? – сейчас мой голос был тверд и бескомпромиссен. – Кто дал тебе право осуждать меня, указывать как мне поступать? Сначала запугивал, потом настраивал Марка против меня. И не смей перечить, я уверена, что так и было, – злобно взглянула в сторону спокойно сидящего мужчины. – Еще и этот Громов-старший, угрозы, предостережения. А Ира? Моя подруга решила, что я разрушила ее жизнь.
Кажется последние слова поставили в тупик Виктора, но он продолжал следить за мной, не произнеся ни слова.
– О чем говорил Дмитрий? – Виктор напрягся, спрашивая меня.
– Не твое собачье дело, – огрызнулась я, подходя к нему на опасное расстояние. – Я требую, чтобы ты перестал вмешиваться в мою жизнь!
– Нет, мое дело, – медленно встал со своего места Виктор, угрожающе нависая надо мной. – Все что касается семьи Громовых – мое собачье дело, а вот ты тут лишняя.
