Полагаю также, что уже настало время, когда все женщины, независимо от происхождения, должны знать, сколько низменных поступков и преступлений совершается вокруг них! — Глаза ее сверкнули, и звенящим от волнения голосом она продолжила, не помня себя: — Но, очевидно, светские джентльмены обращают внимание на подобные обстоятельства только в тех случаях, когда сами получают удовольствие, а их жены, которые могли бы проявить сочувствие к девушкам вроде Эммы, не желают заявить свой протест! Например, властям, разрешающим процветание публичных домов, существующих поблизости от священных семейных очагов этих дам и господ…
— Но откуда вы вообще можете знать о публичных домах? — взвился маркиз.
— Да будет вам известно, милорд, один из таких домов находится менее чем в пяти минутах езды от Райд Хауза! И любая светская дама, если она не слепа, конечно, проезжая на прием в Карлтон Хауз или еще в какой-нибудь из блестящих огнями дворцов, может видеть несчастных малолетних проституток, притаившихся в тени домов на Пикадилли.
— Вам не следует говорить о подобных вещах! — опять возвысил голос маркиз.
— А что же мне, по-вашему, следует делать? Зажмуриться при виде этих жалких существ? А ведь многим из них едва больше десяти лет. Они бродят по улицам в надежде, что какой-нибудь пьяный светский щеголь откликнется на их приглашение! А может быть, следует позабыть и о том, что в публичных домах квартала Сент-Джайлс обитает четыре сотни подобных несчастных и что мальчики, живущие там, с детства становятся ворами-карманниками, а девочек заставляют заниматься проституцией, поскольку других занятий там для них попросту нет? — Орелия задыхалась.
— Но откуда вам все это известно? — Лицо маркиза было растерянным и… несчастным.
— А вы полагаете, в Лондоне я могу видеть лишь блеск драгоценностей и слышать лишь звон бокалов с шампанским? — язвительно осведомилась Орелия, и щеки ее мгновенно стали пунцовыми от охватившего ее пламенного негодования, так что она не могла удержаться и обрушила на маркиза свой гнев: — И вы полагаете также, что все, кто читает газеты или следит за парламентскими дебатами, не подозревают о тех ужасах, что творятся в разных концах страны?.. — Голос ее достиг верхних октав.
