Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Мой отец тоже был Марс. Как и мой дед. И прадед. И так до самого первого Палача в нашем роду, которому когда-то дали это имя. Так же, как будут звать моего сына, внука и правнука.
— А я Лилура. Можно просто Лилу.
— Я рад знакомству с тобой, Лилу.
Девушка хохотнула и снова слегка покраснела, стараясь не коситься вниз на мое возбуждение:
— Да, это очень заметно!
А я вдруг подумал о том, что говорят люди насчет этого праздника: с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь!
Глава 3
Я поверить не могла, что уснула!
В таком-то «волшебном» месте, где расслабиться было просто нереально.
И лежа на нем!
Марсе — господи, что за имя такое — маньяке!
Но из-за его просто какого-то невероятного тепла большого мускулистого тела и этого вкусного терпкого аромата я смогла простить себе даже эту оплошность.
Впрочем, то, что я уснула, стало ясно, лишь когда я подскочила от грохота и лязга хлопнувшей решетки, звуки которой моментально вернули меня из мира грез в суровую реальность.
В полицейском участке стало шумно и многолюдно.
Вот только это совсем не радовало, потому что именно к нам подсаживали какую-то буйную и совсем не трезвую компанию троих мужчин.
— Слышь, начальник! Ты вообще про мужскую солидарность слышал? Это ты нас, троих красавчиков, запрятал из-за какой-то шалавы! По-твоему, это такая справедливость?
— А по-твоему, избивать толпой девушку — это очень мужской поступок? — прорычал полицай.
Тот, что остался с целым носом и теперь явно был не один, а с подкреплением в виде других полицейских, которым была обеспечена работа в эту веселенькую ночь.
На грубости и подробности мужчины не скупились, и я сползла с Марса, тихонько сев рядом с ним у мощного плеча, за которым было почему-то нестрашно.
К слову, Марс даже не напрягся от присутствия рядом этой компании.
В отличие от меня.
Просто в том месте, где я родилась и выросла, рано узнаешь, что такие вот люди «под градусом» способны на очень многое.
Вероятнее всего, протрезвев, они даже не вспомнят, что творили.
Но тебе это уже ничем не поможет.
А уж если под градусом, да еще и такие вот агрессивные — то это беда на пороге с вероятностью в триста процентов.
Поэтому, когда самый громкий и неумолкающий мужик со сбитыми в кровь костяшками пальцев обернулся и его глаза неожиданно остановились на мне, я поняла: вот оно — началось.
