В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
Что вы, ей-богу…
— Тетя, тебе очень больно, да? — вдруг слезно пропищал с заднего сиденья малыш и всхлипнул виновато и запоздало.
— Нет, что ты, совсем не больно! — повернулась к нему Бася, улыбнулась ободряюще. — А ты как? Очень испугался, да?
— Нет. Совсем не испугался! Я, честное слово, падать на тебя не хотел, тетя. Я нечаянно. Я больше не буду.
— Да уж… Больше не надо, пожалуйста.
— Теть… А как тебя зовут?
— Меня? Меня Басей зовут… А тебя, я слышала, Глебом, да?
— Как? Как вас зовут? — удивленно повернул к ней голову мужчина.
— Бася… А что?
— Бася — это Барбара, что ли?
— Ну да…
— Хм… Интересное у вас имя. Вы что, полячка?
— Нет. Я не полячка, я обыкновенная. Я с Алтая приехала, в институт поступать.
— А фамилия ваша, надеюсь, не Брыльска?
— Нет. То есть почти… То есть фамилия тоже похожа. Брылина я. Барбара Брылина.
— Ну вы даете, Барбара Брылина! Это что ж тогда получается? Это же прямое покушение на славу польской актрисы получается, ни больше ни меньше!
— Да нет, я не на славу… Это просто мама меня так назвала.
— Да? Надо же… А кстати, вы совершенно зря оправдываетесь. Вы чем-то на эту актрису похожи. Отдаленно, но похожи. А меня зовут Вадим. А это, стало быть, Глебка, сын мой, вами спасенный. Еще раз спасибо вам, дорогая Барбара! Вы просто героическая девушка! Я думаю, что ваша тезка наверняка на такой подвиг бы не решилась.
— Ой, да ну что вы… Я и сама не поняла, как это у меня так вышло. Будто в спину толкнуло… И давайте больше не будем об этом, ладно? А то мне неловко.
Отвернувшись к окну, она зажмурилась от прилетевшего в лицо жаркого ветра, непривычного, насквозь пропитанного запахами большого города. И сам город плыл за окном тоже непривычно — слишком большой, слишком шумный, слишком суетливый. Много машин, много людей, красные трамваи звенят жалобно, ядовитая зелень газонов лезет в глаза. Деревья стоят мертвыми декорациями. У них в Семидолье идешь и слышишь, как листья шумят, друг с другом разговаривают.
"— Бася, а почему именно стройфак? У вас там что, знакомые есть? — вытащил ее из грустных мыслей вопрос Вадима.
— Н-нет… Нет, конечно. Откуда у меня там знакомые возьмутся? Я вообще в этом городе никого, кроме тетки, пока не знаю. А, да, еще таксиста одного знаю! Вернее, он не таксист, он просто подрабатывает.
