В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
— Не надо, мне ничего не надо! Я никуда не пойду! Спасибо, что подвезли, я пойду…
— Теть, там очень вкусное мороженое, честное слово! Тебе понравится! Пойдем с нами, тетя! Ну пожалуйста… Там клоуны такие смешные…
Сложив брови домиком, он протянул руку, цепко ухватился за рукав ее белого пиджачка. Обернувшись к нему, она протянула жалобно:
— Малыш, извини, я и правда не могу…
— Ну почему, теть?
— Маленький, да ты посмотри на меня! Куда я в таком виде? Волосы в крови и блузка вся кровью запачкана! От меня же все клоуны сразу разбегутся!
— Знаешь, Бася, я тоже, как и Глебка, не вижу никакой проблемы.
— Не поняла… К кому домой мы заедем?
— Да к нам домой. А что такое? Тебя что-то смущает?
— Но как же… Я не знаю… Неудобно как-то… А что ваша жена скажет?
— Тетя, да нету у нас никакой жены! — так же легко, как и отец, махнул ладошкой Глебка. — Мы с папой одни живем.
Бася непроизвольно прикрыла рот ладошкой, испуганно глянула на Вадима. Тот улыбнулся, коротко и печально пожал плечами. Потом протянул руку к сыну, тихо встряхнул его за плечико:
— Тетя поедет с нами, Глебка. Обязательно поедет. Не волнуйся. Правда, тетя? — снова поднял он глаза на Басю.
— Ну хорошо… То есть да, конечно… Я поеду…
— И правильно. Не надо ребенка травмировать. Видишь, ты ему понравилась. А это, между прочим, для Глебки большой прогресс, чтобы ему какая-то тетя вдруг взяла да понравилась.
— Да ну их, пап! Они все приставучие какие-то, сразу целоваться лезут! И разговаривают со мной, будто я им игрушка, а не живой мальчик.
— Да уж… — снова вздохнул коротко Вадим и усмехнулся грустно. — Вот так у нас обстоят дела, Бася. Не хотим быть игрушками, хотим быть живыми мальчиками. Устами ребенка истина глаголет, и никуда от нее не денешься.
"…Первые крупные капли дождя резко забарабанили в оконное стекло, и она вздрогнула, вынырнув из того дня, растерянно оглядевшись кругом. Да, действительно, тот день был странным. Сколько его ни вспоминай, всегда новым кажется. И детали вспоминаются новые, неожиданные. И акценты расставляются тоже новые.
