В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
"
"— Что ж, ваша позиция мне понятна, Бася. Банальная позиция банальной законной жены. Другого я от вас и не ожидала, впрочем. Но все-таки… Вот я бы так не смогла, честное слово! Да и Вадим тоже хорош… Я, между прочим, уже говорила ему — нельзя, нельзя было так поступать с вами! Нечестно! Несправедливо!
— Простите… А как он со мной поступает?
— А вы что, сами не понимаете? Неужели вы не видите, кто вы есть при Вадиме?
— Ну? И кто же я есть при Вадиме?
— Вы? Вы — нянька, с которой изредка спит хозяин дома, вот вы кто! Но ребенок вырос, и нянька ему вроде как не нужна стала, а прогнать ее духу не хватает… Чертова мужицкая интеллигентность, правда? Все-то нам неловко, все-то нам непорядочно.
— Ну, так уж и прахом!
— Конечно, прахом… А как вы себе это представляете? Перебегать из дома в дом — это нормальная жизнь? Он же не мальчик уже! И он же не может уйти, оставив сына с мачехой! А мальчик успел к вам привыкнуть, и…
— Погодите, погодите! Вы хотите сказать, что если бы я была Глебу родной матерью…
— Ну да! Именно это я и хочу сказать.
Сожаление, прозвучавшее в голосе Оксаны, ударило, пожалуй, больнее, чем сами обидные слова.
— Нет. Тут вы не правы, Оксана. Я не мачеха. Я давно уже Глебу мать. И потому… Потому пусть Вадим уходит. Я его не держу. А Глеб со мной останется.
— Ой, я вас умоляю, Бася! — обидно хохотнув, вяло махнула ухоженной ручкой Оксана.
