В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
Только вы, вы сами…
— Что? Что — я сама? Что я должна, по-вашему, сделать?
— Да вы сами должны разрубить этот узел! Неужели не понятно? Просто по-женски разрубить, и все! Я понимаю, что это трудно, но… Я вас прошу, Бася! Решайтесь! Надо решаться. Ну неужели вам самой комфортно во всем этом существовать?
— Ну, допустим, что не очень… комфортно. Значит, вы предлагаете, чтобы я сама… Сама встала и ушла?
— Ну наконец-то! Дошло!
Господи, Господи, дай силы.
— Хорошо. Будем считать, что до меня… дошло. Хорошо. Но тогда… Как же тогда Глеб? Что делать с Глебом, Оксана? Если я уйду… Он же… Он же привык ко мне, он меня с пятилетнего возраста мамой зовет…
— Ой, я вас умоляю! — снова махнула в ее сторону ручкой Оксана.
— И вы, значит, на это место…
— Да, я! Именно я и претендую! И не я виновата, что так получилось! Вы меня извините, но это судьба, Бася. А что делать? Судьба!
— Но… Но мальчик привык именно ко мне! Это же… такая трагедия для него будет…
— Да не будет никакой трагедии.
А вот это уже конец. Все, дальше идти некуда, бороться больше не за что. Права была тетя Дуня — не стоило ей сюда приходить.
— Послушайте, Оксана…
Слова вышли из горла хриплыми, булькающими какими-то, и пришлось помолчать немного, собираясь с силами.
