В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
— Если так рассуждать, то всё и вся вокруг — одна сплошная пошлость! Я же вижу, что хозяин на тебя глаз положил! Что он, права не имеет? Он, между прочим, нормальный мужик.
— Да? Ты же только что его сукой и сутенером обозвала!
— Ну да. Я и не отрицаю. А ты к нему повернись по-доброму, по-бабьи, и сама увидишь, какой он. Эх, была бы я пофигуристей да помоложе… Не понимаешь ты своего преимущества, Баська! Не нашенская ты какая-то, ей-богу. Я тебе дело говорю, а ты — пошлость… Вот будет тебе за пятьдесят, как мне, и пошлость за милую душу сойдет…
— Ладно.
Из кафе они с Люсей вышли вместе. Молодая ночь только-только вступила в свои права, окутав город холодной моросью. Конец октября — ничего не сделаешь. Хорошо, хоть фонари светят, все веселее каблуками по мокрому асфальту стучать. Хотя стучать не так уж и далеко — два квартала всего. Еще повезло, что ее именно в это кафе на работу взяли.
— Ну ладно, подруга, бывай… Потопала я, — махнула рукой Люся, поеживаясь в тонком плаще.
— Ага. Пока, — махнула ей в ответ Бася.
Так. Теперь надо сосредоточиться и взять хороший низкий старт. Идти очень быстро, но и с достоинством. Ни в коем случае не бежать по ночным улицам.
Помнится, в первые дни ей очень хотелось с работы всю дорогу бежать. А потом — ничего, привыкла. Вошла в колею. Первая смена, вторая смена, дом — кафе, кафе — дом… Когда войдешь в колею, страхи уходят.
А вот уже и самое нехорошее место на пути — арка во двор. Миновать ее — и она почти дома. Можно и пробежать, легкой трусцой. Да, лучше пробежать — сзади шорох колес слышен…
Выскочив из арки и опасаясь очутиться в свете фар, она торопливо отступила, почти отпрыгнула в темноту, давая дорогу едущей сзади машине.
