Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Он потянулся было снова за бутылью – изувеченной правой рукой – да неловко задел рюмку, которая тотчас покатилась по столу и со звоном разбилась об пол.
Алекс тут же смешался и даже попытался собрать осколки. Наклонившись, чертыхнулся и вынул из кармана золотой гребень, очевидно мешавший ему.
Кошкин наблюдал за всем не шелохнувшись. Однако жар-птица на гребне так манила, переливаясь разноцветными камнями, что Кошкин не утерпел. Потянулся за ним через стол, чтобы рассмотреть в очередной раз.
В сказках, которые рассказывала ему в детстве мать, все злоключения Ивана-дурака начинались с того, что он нашел перо жар-птицы…
– Алекс, бросьте вы это, – позвал Кошкин, кивнув на разбитую рюмку.
И отметил, как странно дернулся Алекс на последней фразе. Уточнил:
– Или был?
Алекс, совсем обессиливший, постаревший как будто еще на пару лет, шумно выдохнул и бросил на него быстрый взгляд.
– Мне показалось в какой-то миг, что там была девушка. Красивая… я таких никогда не видел. Волосы белее снега. И босая. В изорванном розовом платье в мелкий цветок. Была – а потом исчезла. Там, где она стояла, я и нашел гребень…
Алекс замолчал, смешался, будто вспомнил что-то. А потом вдруг ни с того, ни с сего резко обернулся за плечо. И сник окончательно.
– Где, говорите, это было? Что за лес? – спросил Кошкин.
– Черт его знает… лес он и есть лес.
Новый знакомец в географии окрестностей, конечно, не разбирался – за этим вопросом к Виктору Алифанову надобно обращаться. И впрямь чудо, что он так вовремя оказался рядом… Слова Алекса насчет девушки с белыми волосами Кошкина не особо впечатлили: при смерти еще не то привидится. Но вот гребень был самым что ни на есть реальным. Гребень с жар-птицей – не с павлином. Потому что хвост огненно-красный… Откуда он там оказался? Кто потерял? И почему, когда пытался напрячься и вспомнить – на ум первым делом шла мать, оставшаяся в далеком Петербурге.
– Вы верите в призраков, Степан? – задумчиво, почти в забытьи, вдруг спросил Алекс.
А Кошкин не нашелся что ответить. Призраки заколок не теряют, это точно…
Спалось ему в ту ночь неважно. Снилась жар-птица с огненно-красным оперением и русалочьими, полными тайн и обещаний глазами Светланы. Она сладко пела ему, манила, но стоило Кошкину приблизиться – улетала прочь.
Глава 2.
